Структура города напоминала тупой конус на дне полусферы. Ниже всех располагались грибные фермы и одноэтажные дома с узкими окнами, в которых не было и намёка на свет.
Дальше шли дома покрупнее, уже украшенные барельефами с изображением мужчин и женщин, порой в весьма вызывающих позах, довольно неплохо говорящие о нравах местных.
Ещё выше шли уже подобия поместий, отделённых друг от друга провалами улиц и высокими стенами, словно соседи не желали видеть друг друга. При этом изображения на стенах, специально подсвеченные магическими светильниками, были куда порочнее, чем на «нижних» уровнях, и даже у меня начинали вызвать некую оторопь. А уж я-то немало чего повидал за семь с лишним лет.
Ну и вишенкой на торте был небольшой дворец, казалось, состоящий из семи необработанных сталагмитов. Оплывшие стены были испещрены сотнями рисунков и символов, сливающихся в описание жизни и быта местных обитателей.
Система любезно перевела их на человеческий язык, после чего я подумал, что выпить яду Мары и умереть уже не кажется такой плохой идеей.
Тем не менее я узнал, что городом правит Мать-Ткачиха, а её поданные, как и она сама, являлись тёмными эльфами. Судя по хронике, выбитой на стенах замка, были они прокляты и сосланы в подземелья, отчего изрядно поехали крышей.
Написано там, естественно, было по-другому, однако я меж строк читать умею.
— Опять… — тем временем продолжил нагнетать обстановку Клещ. — Только теперь ещё и стонут.
— Пытают… — предположил я.
— Нет, здесь скорее от наслаждения. Как Кнопка до того, как вы улучшили дом и стены стали толще…
— Последнее мог бы и не уточнять, — пробормотал я, прикидывая, что делать.
Спускаться и рыскать по улочкам-лабиринтам желания особого нет.
С другой стороны, тёмных эльфов я в городе не вижу. Город словно вымер, и лишь крики, которые слышит Клещ, указывают на обратное. А значит, если и есть кто в городе, то их немного. Зато ценных вещей должно быть прилично. Да и поглощение Осколка должно позволить мне повысить уровень Аллода.
— Опять…
— Стоны? — убрав бинокль, я посмотрел на гоблина.
— Нет, скрежет металла о камень и топот, — Клещ потянулся к ножу, но не успел, отлетев в сторону.
Чёрная стрела, вонзившаяся в то место, где мгновение назад находился гоблин, завибрировала, и камень стал превращаться в вязкую жижу.
Гоблин, кувыркнувшись, метнул нож во внезапно появившегося перед нами бледного худого мужчину, затянутого в тонкую кожу с металлическими клёпками.
Пущенное Клещом оружие застыло в нескольких сантиметрах от тела тёмного эльфа, а после со звоном упало на каменный пол.