Следующая значимая атака произошла глубокой ночью.
Тёмный зев пещеры выплеснул из себя под полусотню гибких и быстрых бойцов, многие из которых были окутаны чёрным сиянием, позволившим «разминировать» первые ловушки собственными телами без ущерба для себя. Однако на втором и последующих рубежах начинали сыпаться и эти.
Всё же эльфы, похоже, больше упирали на ловкость, а вот принимать удары в лицо у них выходило не особо результативно. Не то что у моих парней, которые встречали редких выживших, долетавших до них в различной степени целостности.
Так что и ночную атаку мы отразили без особых потерь. Единственной неприятностью оказался странный тип, затянутый в такое количество кожаных ремешков, что напоминал высохшую колбасу-вязанку.
Пройдя следом за «сапёрами», он преодолел почти все рубежи, лишь на предпоследнем угодив ногой в медвежий капкан, смазанный дрянью, сваренной шаманкой Марой.
После этого запал у тёмного стал стремительно иссекать, что, впрочем, не помешало ему единолично выкосить десяток гоблинов и жаболюдов и успеть наделать множество дырок в толстой шкуре Обморока с летальным исходом для последнего.
Впрочем, ленивая задница сам виноват, ибо нужно было думать, куда лезешь, и не перекрывать мне обзор. Чёрт его знает, что там в пустой головушке у медведя перемкнуло.
Может быть, от тёмного вкусно пахло хорошо прожаренным мясом, так как того как раз здорово так опалило горшком со взрывной смесью.
А может, хитрожопому Обмороку просто надоело бодрствовать, и он придумал, как избавиться от ночного дежурства. То есть попросту самоубиться и отправиться отсыпаться на кладбище. Пи**юк шерстяной…
Мутного и явно не простого типа я прикончил позаимствованным в пещере мечом. У Ублюдка как раз боезапас подошёл к концу, а перезаряжаться не было времени, так что пришлось столкнуться с подземной шишкой лицом к лицу.
И зрелище, хочу сказать, было отвратительным. Посечённое осколками лицо, украшенное пятнами ожогов и бешеные, затуманенные от экстаза глаза.
Я даже попыток завести беседу, как обычно практикую по доброте душевной и глупости врождённой, не стал совершать. Просто врубил Вспышку на пару с Ускорением, после чего принялся тыкать острым концом оружия в потрёпанную тушку эльфа.
И чем больше поехавший получал ран, тем больше растягивались его обгоревшие губы в зверином оскале. В какой-то момент тёмный попросту насадился грудью на клинок и, истерично захохотав, потянул ко мне свои руки.
Но так как я против обнимашек со всякими психами, то меч из рук выпустил. После чего выхватил из ножен кинжал и всадил его в глаз не успевшему даже удивиться тёмному.