— Sie… Sie sind… Ich habe… Ich habe auf Ihre Stirn geschossen! Direkt! Das ist unmöglich!
Это был суеверный ужас человека, чья картина мира дала трещину. Он ведь убил меня, и был в этом на сто процентов уверен. Логика, наука, весь его опыт кричали, что я должен быть мёртв. А я сидел перед ним и смотрел, не отводя взгляда.
Он задышал чаще, пытаясь взять себя в руки. Паника отступила, уступив место осознанию. Он перешёл на отрывистый русский, словно каждое слово давалось ему с усилием:
— Как… Вы… Что?
Я не стал отвечать, вместо этого кивнул в сторону удаляющейся немецкой колонны.
— Забудьте про меня. Подумайте о них. И о всех, кто идёт за ними. Вы совершаете стратегическую ошибку, полковник.
Он замер, его мозг, ещё не оправившийся от шока, на удивление быстро переключился на знакомую колею тактического анализа.
Я тоже задумался.
Планшет лежит у меня на коленях, со всеми картами. Красные стрелы, синие квадраты, условные знаки. Всё как на ладони. Аэродром — вот он, отмечен крестиком в тридцати километрах к северо-западу. Маршруты ударных колонн — жирные линии, сходящиеся на станице. Точки сосредоточения пехоты, артиллерийские позиции, даже график проходов катеров на реке. Вся их тактическая машинка, разложенная по полочкам. И толку от этого немца, как от источника информации — в сущности, ноль. Убить? Легко. Чисто, быстро, логично. Обезглавить их операцию ещё до начала. Но… что-то удерживает. Он не фанатик. Не истерик. Шок от моего «воскрешения» он переварил с пугающей скоростью. Его мозг не сломался, это ценно. Он — прагматик до мозга костей. А прагматиком можно управлять.
Вербовка.
Мысль возникла сама собой и сначала показалась абсурдной. Немецкий аристократ, полковник люфтваффе — и вдруг наш агент? Но чем больше я смотрел на него, тем чётче видел не солдата идеи, а менеджера. Управленца. Человека, который верит в системы, эффективность, личный статус. Его «новый порядок» — не фанатичная мечта, а инженерный проект. А что, если предложить ему проект покруче?
Сначала был кнут. Он его уже получил сполна. Собственная смертельная неудача, воплощённая в живом, дышащем экземпляре сидящем перед ним. Теперь — пряник. Но не просто жизнь. Нужно нечто большее. То, что заставит его захотеть изменить сторону. Он мечтает построить империю ариев, надеясь когда-то вывести сверхчеловека. Что, если предложить ему самому стать этим самым сверхчеловеком? Частью новой, высшей касты. Бессмертной. Неуязвимой. Сильной. Доказать что я, как образец, — не аномалия, а потенциал. И этот потенциал можно ему пообещать. В обмен на преданность.