Небо-земля, земля-небо. Всё так быстро мельтешило перед глазами, что я уже не понимал, где верх, а где низ, выкручивая самые невероятные пируэты по какому-то непонятному наитию, инстинкту самосохранения, обостренному до предела.
Вот скажи мне десять минут назад, что я так смогу, — не поверил бы. А теперь вот — прогресс налицо. Жизнь — лучший учитель, хоть и очень жестокий.
Выстроившись друг за другом, немцы попытались «закаруселить», взять в классические «клещи», но у них это не получилось. И донельзя удивлённые моей «дерзостью», они дружно пошли на второй круг, набирая высоту для новой атаки.
Я же только уворачивался, о том чтобы пострелять, даже не думал. Главной целью было уцелеть в этой навязанной смертельной карусели и по возможности потянуть время. Да, на долго меня не хватит, это я понимал. Перегрузки выматывали, мотор ревел на пределе, крылья стонали. Но и ничего другого предложить не мог.
Жора тоже, поначалу дав пару очередей, уже не стрелял — или так же не успевал, или отключился, не выдержав запредельных перегрузок.
А по-другому — никак. Я хоть и старался не жестить, не рвать машину в клочья, но вариантов не было. Бой, навязанный тремя истребителями, требовал полной, безостаточной отдачи. Главное — не думать. Отпускаешь все инстинкты, отключаешь мозг — и вперед, в пляску со смертью, за лиловыми кроликами в глазах.
Развернувшись на второй заход, немцы изменили тактику. Атаковали не один за другим, а вместе, с разных направлений, стараясь разделить мое внимание.
Изворачиваясь как только возможно, я ушёл от атак первого и второго, чудом увернувшись от пулеметных очередей. Но третий, ведомый, прошил мою машину насквозь. Очередь прошла по правому крылу, через фюзеляж, вдарила где-то сзади. Но как-то очень «удачно» — не зацепив ни двигатель, ни меня, ни Жору. Фанера и не такое стерпит, а бить нужно по двигателю или по кабине, так чтобы плоскости отлетали. В общем, снова повезло, и я умудрился уцелеть.
Сколько уже тяну? Минуты три? Или все пять? Пока немцы готовятся для очередной атаки, пытаюсь найти глазами «Юнкерс» и «Хейнкель», но не вижу. Успели уйти? Ещё столько же протянуть — и всё, они оторвутся. Сменят курс — и ищи потом ветра в поле.
Но эти пять минут нужно ещё выстоять. Убегать бестолку — догонят и расстреляют в хвост. Поэтому продолжаю крутиться на пятачке, осторожно смещаясь к северу, затягивая их за собой.
А немцы, выстроившись снова гуськом, делают всё по учебнику. Заходят от солнца, с высоты, стараясь нацелиться в хвост. Но я не даюсь, выжимая из своей машинки всё, что можно, и даже немного больше. Они выходят для атаки, я замечаю это и, набирая скорость со снижением, начинаю плавный разворот. Но, заметив, что первый немец уже вышел на прямую, резко срываюсь в штопор, в немыслимую для этого самолета фигуру.