Порох из угля и навоза, электричество из приделанного на столб генератора, машина на дровах, плот из говна и палок — всего и не перечислишь. Всё это у нас есть, и всё это работает, вроде как давая возможность выжить, а по сути — лишь продлевая агонию в этом чужом мире.
Но тут появляется шанс. Реальный шанс на новую, нормальную жизнь. Не на выживание, а на жизнь.
И надо-то всего ничего. Самую малость. Долететь до дома и рассказать о находке.
Главная ценность подземной базы — даже не оружие. Нефть. Чёрная кровь земли, энергия жизни, топливо для машин и генераторов. Долетим — обеспечим стабильное будущее для своих детей, для их внуков и правнуков.
А до верху забитые оружием и боеприпасами склады — это отдельная песня. Я не любитель проливать кровь, но после десяти прожитых здесь, за гранью, лет, обеими руками соглашусь с автором одной старой фразы: «Да захлебнётся в крови тот, кто усомнится в нашем миролюбии, ибо милосердие наше беспощадно.»
Да-да, от моря до моря, огнём и мечом построим новое, сугубо мирное государство. Сначала — выжить. Потом — жить.
Но это всё потом, а пока — надо долететь.
Успокоившись и лишь изредка поглядывая по сторонам, я так замечтался, что не сразу заметил подаваемый Жорой-поваром отчаянный сигнал. Он тыкал пальцем куда-то на юг, и лицо его было перекошено. А когда я сообразил и обернулся, то понял — прекрасного будущего может и не быть.
Три чёрные точки быстро приближались с юга, разрастаясь буквально на глазах. Всего лишь три маленькие точки. И ведь лететь-то осталось всего ничего, судя по расчётам, не больше часа. Какие-то двести пятьдесят километров.
Откуда они здесь? Ладно бы, вдогонку шли, так ведь нет — наперерез чешут, из-за горизонта. Ещё один аэродром, о котором мы не знали? Но это ладно, с аэродромом разбираться потом будем. Если живы останемся.
На «Юнкерсе» тоже заметили приближение истребителей, отреагировав сближением с «Хейнкелем», дабы прикрыть оголённое брюхо бомбардировщика. Что транспортник, что бомбардировщик, хоть и неуклюжие оба, но уж точно не беззащитные. Не летающие крепости, но и не мальчики для битья — сдачи могут дать так, что уносить замучаешься.
Меж тем, точки превратились во вполне себе «Мессершмиттов», продолжая стремительно увеличиваться в размерах, как хищные рыбины в мутной воде.
Как там дядя Саша, говаривал? Бой на вертикалях… Высота — заходить от солнца…
Вертикали — это не ко мне, высоту набрать не успею. Остаётся солнце.
Но и с солнцем не вышло. Не замечая «тяжеловесов», вражеская троица с ходу, будто по команде, кинулась прямо на меня. Видимо, я показался им более легкой и опасной целью.