И тут мне в голову пришла одна, отчаянная, но потенциально очень полезная мысль.
— Слушайте, а кто-нибудь из вас знает, где именно держат остальных женщин? Тот самый «дальний барак»?
— Я, вроде… знаю… — несмело отозвался все тот же повар.
— Вроде или точно знаешь? — пристально посмотрел на него бородач.
— Знает он, ваше высокоблагородие, — тот снова встал. — Его туда каждую субботу гоняли, дымоход чистить на ихней офицерской кухне…
— Отлично! — воскликнул я. — Тогда слушайте сюда мой план…
Стоя пятнадцать минут спустя у двери в набитую немцами казарму, я уже не был так уверен в успехе этой авантюры. Громоподобный храп почти сотни спящих солдат вермахта, доносившийся из-за двери, заставлял сомневаться в собственной адекватности, а присутствие двух часовых за соседней дверью только усиливало это ощущение.
«Ну, с богом!» — мысленно перекрестился я и, отбросив сомнения, бесшумно вошел в помещение караулки. Сумка с гранатами была пока за спиной, мое главное оружие на этот момент — нож.
Бодрствующий часовой, куривший у окна, даже не успел понять, что происходит. Он умер мгновенно, с перерезанным горлом, беззвучно свалившись на пол. Второй, тот что сладко спал, облокотившись на стол и положив голову на руки, умер спустя мгновение от того же оружия.
Я замер, прислушиваясь. Из-за соседней двери, ведущей в общий зал, доносился тот самый мощный, многоголосый храп. Я перевесил сумку с гранатами на грудь, чтобы было удобнее хватать, и, приоткрыв дверь, бесшумно скользнул в спальное помещение.
Оно было огромным. Двухъярусные койки, расставленные длинными рядами. Я двинулся между рядами, как тень. Налево, под койку, — гранатку, выдернув чеку. Направо, в ноги спящим, — еще одну. Шесть секунд задержки позволяли мне разбросать их достаточно густо, прежде чем грянет первый взрыв.
Последнюю гранату я бросил в самый центр зала, и тут же, не оглядываясь, рванул назад, в коридор. Едва захлопнул за собой дверь, как сзади раздался оглушительный, сокрушающий удар. Пол под ногами вздрогнул, из-за двери повалил едкий дым, послышались первые крики, стоны, вопли ужаса.
Но я не стал ждать. Моей задачей было не уничтожение, а паника. Максимальный шум, максимальный хаос, чтобы отвлечь внимание от взлетающих самолетов и группы, идущей выручать женщин. Я скинул пустую сумку, ухватил покрепче свой «не-шмайсер» и, распахнув дверь наружу, шагнул в сторону основного выхода из казармы.
И тут они начали выскакивать. Ошеломленные, полуголые, в одних подштанниках, многие окровавленные. Я вскинул автомат. Длинная, безостановочная очередь прошила первую группу, упавшую на пороге. Это было против всех правил — чем дольше тянешь, тем меньше точность. Но здесь дистанция мизерная, а мне нужен оглушительный эффект. Больше огня, больше шума, больше хаоса!