«Свобода — в служении.»
И на мгновение стало легче. Как после глотка воды. Как после исповеди, когда священник кивает.
Но прямо за этим облегчением — резкий толчок. Кто-то взял моё лицо ладонями — крепко, так, что нельзя отвернуться. Запах стал гуще. У висков снова кольнуло.
[СИСТЕМА]: Регресс блокировки — 14%. Проникновение субъективного «я» в сенсорную петлю.
[ОПЕРАТОР]: Зафиксировать. Наложить «Страж-2». Разрешить 5–10 секунд совместного присутствия — для адаптации клиента.
Пять-десять секунд. Этого хватило, чтобы я увидела себя со стороны. Нет, не глазами, а домом, где погасили свет в большинстве комнат, оставив включёнными кухню и коридор. В этих двух комнатах я была. В остальных — кто-то другой. Я услышала своё же дыхание. Резкое. Сбитое. И поняла, что я жива.
«Я не согласна», — кричала я внутри, без звука.
[СИСТЕМА]: Не распознано. Повторите.
[ОПЕРАТОР]: Игнорировать. Клиентский сценарий идёт по плану.
Я попыталась поднять левую руку. Ремень хрустнул мягко — не больно, а как предупреждение. В горле поднялся крик. На выдохе он распался на хрип.
— Тише, — сказал мужской голос. — Не сопротивляйся.
«Почему я не сопротивляюсь?» — в третий раз спросила я себя. И вдруг поняла. Я сопротивляюсь. Просто измеряющей линейки для этого сопротивления у меня нет. Линейка — у них. И если на их шкале моё «нет» — это «допустимый шум», значит, меня нет.
[СИСТЕМА]: Шум — в норме. Комфорт — поддерживается. Воля — на хранении.
Слово «хранение» ударило неожиданно. Где? Где хранится моя воля? В сейфе? В их руках? В чьей? Можно ли прийти и забрать? Написать заявление: «Прошу выдать мою волю на руки, по квитанции».
На мгновение темнота отступила. Я увидела потолок — низкий, серый. На нём — маленькая чёрная точка. Камера? Или просто пятно? Время вытянулось тонкой нитью. Я считала вдохи. На пятом вдохе — щелчок. На шестом — свет ослепил.
И всё оборвалось.
Комната была пустой. Ремни — расстёгнуты. Дверь — приоткрыта. Координатор стоял в проёме, как всегда улыбаясь:
— Всё прошло хорошо. Благодарим за служение.
Голос у него был обычный, мягкий. Но на секунду мне показалось, что улыбка двигается отдельно от глаз.
Мои ноги дрожали. На запястьях я увидела красные полосы. Они были глубже, чем прежде. На шее — тёплое пятно, будто от долгого прикосновения. На груди — едва заметные квадратики отпечатков. Может, от датчиков. Я провела пальцем и кожа отозвалась угрюмой болью.
Дорога домой прошла как сквозь ватный коридор. Слова людей на улице звучали глухо. Экран на площади показывал новости. Кого-то наградили. Сколько-то прошли очищение. Между сюжетами мелькнул ролик: «Свобода — в служении». Я резко дернулась и отвернулась.