— Борются. Однако индивидуальный террор не практикуют. Забастовки, стачки, выпуск нелегальной литературы, митинги, экспроприации, наконец, — это да. — Пригладив густую русую шевелюру, Морохин самокритично добавил: — Выстрел мимо кассы. Думаем дальше.
— Думать — это хорошо, — оценил я. — Между прочим, план расследования у вас уже составлен?
А ведь действительно проницателен. И воображение хорошее, а следователю без воображения делать нечего. И может статься, что выстрел мимо кассы парадоксальным образом попадёт в «десятку». Посмотрим.
Судя по первому впечатлению, работать с Морохиным можно. С виду интеллигент интеллигентом: высокий лоб, мягкий задумчивый взгляд, тщательно подстриженные усы и бородка. Ещё бы пенсне на шнурочке — и вылитый Чехов Антон Павлович.
Но внешность обманчива. Человек, который изо дня в день ловит злодеев, уж точно не интеллигент. Если, конечно, под интеллигентом понимать вечно брюзжащего дармоеда, бесполезного и всем недовольного, бесконечно далёкого от народа, но вместе с тем искренне мнящего себя умом и совестью нации. Господи, сколько таких развелось! В университетах, в редакциях, в издательствах… И каждый что-то пишет, вещает, проповедует…
Дмитрий Морохин
Вроде бы теперь появление Ульянова объяснилось. На первый взгляд всё правильно, всё логично… однако чего-то он недоговаривает. Об этом сигналит чутьё следователя, а я ему доверяю. И хотя он мне, скорее, понравился (это пока, там будет видно), в появлении непрошенного сотоварища ничего духоподъёмного нет. Не привык я работать в паре. Сработаемся ли?
Впрочем, с духоподъёмным у меня в последнее время и так хорошо. Краса и гордость столичного сыска Морохин (к чему излишняя скромность?) две недели назад удостоен классного чина коллежского асессора (между прочим, восьмой класс в табели о рангах!) и теперь будет ежемесячно получать жалованье сто тридцать пять рублей. Это не считая наградных. Стало быть, вполне в состоянии прокормить будущую семью (вокруг все намекают, что пора бы и жениться). Жильё вот только съёмное, своё ещё предстоит купить, но не всё сразу…
Ульянов деликатно кашлянул, и я очнулся.
— План расследования, — сдержанно повторил сотоварищ.
— Ах, да, план… Нет у меня плана. Вернее, он есть, но такой, знаете ли, для начальства.
— То есть формальный?
— Совершенно верно. Вы же понимаете, ход следствия предугадать невозможно. Сплошь и рядом открываются новые обстоятельства, приходится перестраиваться. Можно сказать, импровизировать.
— Согласен, — отрубил Ульянов. — Тогда спрошу по-другому: с чего начнём импровизацию?