В голосе прозвучала лёгкая досада. Похоже, самолюбив Дмитрий Петрович — хочет всё знать первым и не любит сторонних подсказок.
— Неудивительно, вы ведь занялись расследованием только-только, — успокоил я.
— Что он там делал?
— А вот это вопрос… Пока лишь известно, что никаких научных форумов с приглашением зарубежных учёных в Англии в то время не проходило. Стало быть, поездка была частная. С какой целью? С кем виделся, о чём беседовали? Всё это предстоит выяснить. Ведь вполне возможно, что его смерть каким-то боком связана с поездкой. Какие-то ниточки оттуда тянутся…
— Не исключено, — согласился Морохин.
— И тут ни ваше ведомство, ни жандармское управление не в помощь. Вы за границей просто-напросто не работаете. А мы работаем. Свои люди и так далее.
— Ну, это известно…
— Что касается лично меня, то я к вам направлен, поскольку располагаю определённым следственным опытом. У нас тоже есть своё следствие, хотя и специфическое. — Я перевёл дух и одним глотком допил остывший чай. Дружелюбно посмотрел на Морохина. — Ну что, Дмитрий Петрович, ответил я на ваши вопросы?
Морохин широко улыбнулся и протянул руку.
— Вполне, — заявил он. — Добро пожаловать в сыскную полицию!
Во всяком случае, первый допрос выдержан. И, кажется, успешно. Всё, что можно для начала сказать, сказано. А чего нельзя, о том умолчал. Хотя, скорее всего, по ходу расследования карты придётся вскрыть… Как пойдёт.
Морохин вдруг пристукнул кулаком по столу.
— Кажется, я знаю, кто убил Себрякова, — заявил он.
— Вот как? Ну, не томите.
— Социалисты-революционеры.
Пару секунд я обдумывал сказанное.
— С какой целью?
— Ну, вы же сами сказали, что профессор талантливо пропагандировал светлый образ Романовых. И тем самым косвенно поддерживал царскую власть, с которой эсеры борются не на жизнь, а на смерть. Вот они Себрякова-то и убрали. Так сказать, по идейным соображениям. Сходится, а?
Я был вынужден признать, что некая логика в рассуждениях Морохина есть.
— Заметьте, что в этом случае целенаправленный характер действий преступников вполне объясним, — увлечённо продолжал Морохин. — Пожива их не интересует, их цель — профессор.
— Постойте! — сказал я, поднимая руку. — Допустим, Себрякова убивают по идейным, так сказать, мотивам. Палец-то ему ломать зачем?
Морохин задумался.
— Да, — сказал с сожалением наконец. — Пытка в мою версию не вписывается. Насколько знаю, эсеры зверские методы не практикуют. Пришли убивать, так убивают.
— Кстати, а почему именно социалисты-революционеры, а не социал-демократы? Они ведь тоже с царизмом борются.