Капитаном «Икара» был все тот же Афанасий Ланской, дюжий, представительный мужчина, видавший на своём веку и воздушных демонов, и наземных чудищ. Всё та же старая команда, хорошо себя зарекомендовавшая во время нашего последнего опаснейшего вылета за границу в осквернённые ведьмины земли. Единственным новшеством, точнее, единственным новичком на дирижабле был новый корабельный маг. И вот он сразу вызвал у меня некоторые вопросы…
Возможно, я уже сам себя начал ощущать старым служакой, а, может, мои порою просыпающиеся аристократические гены давали о себе знать… Но при виде нового члена команды корабля я едва не расхохотался. Но сдержался. В случае чародеев никогда не знаешь, соответствует ли внешний облик человека его содержимому или нет. Любой хлипкий дохляк мог оказаться колдуном немалой силы, таящий в своём тщедушном теле прорву магической энергии. И напротив, здоровый мужик мог сподобиться только на безобидные ярмарочные фокусы и разжигание огня без кресала и кремня.
Новенького колдуна звали Михаил Твардовский. Был он совсем молодым и только недавно выпустившимся из Чародейской Школы. И по запросу нашего командующего при протекции наместника Лютограда барона Горя в спешном порядке выписан из Столицы и направлен к нам на службу. А теперь, еще не успев как следует привыкнуть к жёстким условиям фронтира, снова возвращался в Столицу, пусть и на время.
Несмотря на довольно громкую и звучную фамилию, серьёзного впечатления на первый взгляд он не производил. На вид обычный прыщавый студент среднего роста, лысый, узкоплечий, с унылой физиономией и ничего не выражающими тоскливыми голубыми глазами. Более органично он бы смотрелся на посту библиотекаря или у школьной доски, чем на борту боевого воздушного корабля Ордена Часовых. Но в нынешних реалиях нам выбирать не приходилось. Довольствовались тем, что есть. В очередной раз подтверждался тезис о том, что Северные земли это гиблое место, ссылка для «особо одарённых», из которых выживала в первый же год и продолжала нести службу в дальнейшем, дай бог, половина.
Ростоцкий, посмеиваясь, мне потом рассказал, что, увидев нового корабельного чародея «Икара», сержант Корнедуб долго плевался и бухтел, чем здорово вывел из себя Ланского, который пребывал не в лучшем расположении духа. Капитан «Икара» по-прежнему ничего не знал об истинных причинах гибели своего прежнего чародея, предателя Гашека, едва не угробившего меня у Ведьминого круга.
Когда мы поднимались на борт «Икара», уже полностью снаряжённого и готового к взлёту, Ланской и новенький колдун традиционно стояли на взлётном поле Цитадели, в тени огромной вытянутой оболочки сигары корабля. Наш полет приветствовало очередное осеннее холодное хмурое утро.