Движения, вначале осторожные, становятся резче, глубже. Макс стискивает руками мои бедра, я выгибаюсь, подаюсь ему, стремясь быть как можно ближе, стремясь слиться, раствориться в его страсти. Ладонью он проводит по моему телу, будто вспоминая каждый изгиб, и в этот момент я вижу, как его глаза пылают.
– Никуда тебя больше не пущу. Ты больше не сбежишь, Лана. Никогда.
Движения наших тел становятся яростными, Горский вбивается в меня, срывая с губ крики, входя с наслаждением на полную и, кажется, стремясь показать делом, что мне от него теперь никуда не деться.
Я верю ему. И верю в то, что даже попытайся я это сделать, Горский все равно теперь меня найдет.
“Потому что назад, кажется, дороги нет…” – мелькает в моей голове отрывочная мысль прежде чем я окончательно растворяюсь в подступающем удовольствии.
***
Остынув от страстных утех, мы усаживаемся рядом с елкой. Потягиваем чай, который я снова приготовила. И молча смотрим друг на друга.
Эту уютную тишину не хочется прерывать. Она накрывает нас с Максимом словно теплым одеялом. И я ловлю себя на том, что открыто улыбаюсь ему, а он мягко хватает меня за руку и, повернув к себе спиной, обнимает.
На мне – только его футболка, едва прикрывающая бедра, и нижнее белье. На Максе – только боксеры, поэтому я прижимаюсь к его теплой обнаженной груди.
– И все же…
– М?
– Почему ты тогда меня бросила?
Замираю в его объятьях. Облизываю губы.
Я не очень хочу об этом говорить, но понимаю, что прояснить этот момент нужно.
– Я просто дура наивная была. Идеализировала все, – хрипло и тихо начинаю. – Считала, что у нас с тобой нет будущего и мы слишком разные.
– А я думал, что ты посчитала, что я тебе изменил, – Горский внезапно ухмыляется, но ухмылка эта отдает горечью.
– А ты изменил?
– Нет, конечно. Я вообще кроме тебя никого не видел. И не вижу, – Макс сжимает вокруг моей талии руки крепче. – Забавно, что полностью это я осознаю лишь сейчас.
– Иногда людям нужно больше времени, чтобы понять, что они нуждаются друг в друге, – прикрываю глаза и откидываюсь ему на грудь.
– Да. Поэтому, Лана… Давай начнем сначала, – Макс шумно дышит мне в затылок, будто переживает, что после произошедшего я откажусь!
– Так мы уже начали, нет? Горский, до тебя все доходит как до жирафа!
На это он лишь тихо смеется и целует меня в щеку.
А я… А что я?
Я могу лишь пить чай, следить за тем, как стрелка на часах отсчитывает последние минуты уходящего старого года и понимать: кажется, новый, наступающий год, будет самым лучшим годом в моей жизни.
Конец.