Тим улыбается слегка.
— Вита права была…
— Что?
— Она другая. Заметил?
Заметил, но не собираюсь это признавать. Точнее, его в этом участие.
— Не из-за него. Беременные все такие. Это гормоны и ребенок.
Брат смотрит на меня с сарказмом, но я и ему не собираюсь отвечать.
— Только мне что-то подсказывает, что они не любоваться собираются… — тихо говорит Тим, — Похоже, Вита и здесь была права.
— То есть…это я виноват, что ли?!
— Нет, виноват он.
— Но ты думаешь иначе.
Тим вздыхает и кладет руку мне на плечо, а потом сжимает его и слегка мотает головой.
— Нет, не думаю. Это все действительно его вина, а ты…я понимаю, что ты чувствуешь.
— Тогда какого хуя ты не злишься?! Вообще! Ты вообще не злишься!
— Я очень злился, честно. Особенно когда эта шалава приперлась к нему домой.
— Но?!
— Но я стоял и ждал у дома, пока она выйдет. Не смог уйти.
— И? — зло, но уже аккуратней спрашиваю.
Сердце в груди тарабанить начинает.
Наверно, я хочу верить, что мой отец не такое же дерьмо, как отец Марка. Я хорошо помню все, что тогда о нем вскрылось. Помню, как она рыдала на нашей кухне, а мы с пацанами подслушивали, ведь Марк сильно переживал за маму и хотел знать, что с ней случилось.
Помню, как он застыл, когда услышал, что его отец ей изменил.
Я помню, как вытянулось его лицо, и помню боль, которую почувствовал сам. Марк нам не брат, но мы дружим с детства, и он тоже часть нашей стаи. Почти сразу стал ей. Я помню как. Он был таким странным, но таким интересным…мы с Тимой играли в саду, когда увидели его во второй раз. Подсыпали опилки для муравьев, чтобы им было из чего строить свой домик, а Марк дошел тихо и спросил тоже тихо:
— Что вы там делаете?
Мы обернулись.
Я хорошо помню, что подумал про него тогда: нелепый какой-то. Марк стоял в футболке с собачкой и синих шортах, теребил очки или свои пальцы. Странный, нелепый какой-то, но…мама научила нас быть добрыми, а не жестокими. Она объяснила, что нельзя обижать людей. Папа рассказал, что надо всех оценивать по содержанию, а не по внешности. Да, Марк был странным и неказистым, но содержание у него было теплое. Глаза добрым. Лучистыми. И я…я так благодарен Богу за то, что у меня такие родители. Что они с самого детства объяснили, что людей надо оценивать по содержанию, а не по внешности. И что мама учила меня мягкости, а отец — добропорядочности. Потому что Марк — мой лучший друг. Мой и Тима. Без него наша жизнь была бы не такой теплой и лучистой…
Поэтому я почувствовал его боль. Я очень хорошо ее почувствовал…и возненавидел Диму так же сильно, как его собственный сын.