— Бесишься? — тихо спрашивает Тим, но я уверен, что это просто так.
Чтобы пустоту заполнить.
Он итак знает, что да. Мы — близнецы. Наша связь — неподражаемая. Я чувствую его, он меня, и это нихрена не миф. Поэтому я не против, что мы снова живем в одной комнате. Он — это и есть я. Он меня не стесняет, не бесит и не мешает. Он — это я. Еще одна моя душа в его теле, как и моя душа — его душа, просто в моем теле.
Вот такая странная система, которую могут понять разве что другие близнецы.
Хмыкаю.
Тим тоже.
И мы замолкаем…
А потом я вдруг выпаливаю:
— Я хочу знать, что ты видел.
Чувствую, как брат переводит на меня взгляд. Я на него не смотрю. Не хочу. Я хочу слышать, а не видеть.
Знаю, почему Тим так отреагировал на маму тогда. Знаю, почему он на нее наорал. Знаю-знаю-знаю…я его за это простил, конечно же, но наверно только наполовину. И то лишь потому, что я — это он, и я его понимаю.
После Светки все пошло по пизде. Тим стал подбухивать, покуривать, скатываться по оценкам. Хорошо, что у мамы получилось уговорить его пойти на актерское, чтобы выплеснуть эмоции. Хотя…если честно, то я считаю, что его место на бизнес-факультете. Он не верит. Не верит в себя, понимаете? Родители к нему относились с большим вниманием, и я на них за это совсем не злюсь.
Потому что он — это я, и я принимаю их заботу и на свой счет, просто мне больше можно доверять. Просто я более спокойный и рациональный, но не сейчас, конечно же.
Сейчас я киплю! Я не могу успокоиться! Я злюсь! За все! За шлюху отца, за то, что он меня разочаровал, за то, что я мысленно ставлю между нами знак «равно», ведь мы так сильно похожи…за то, что я расстался с Аленой, хоть и понимаю, что это на благо.
От нее мне тоже башню рвет, но Алена…она не нежная принцесса, а самая настоящая сука. Она делает меня психом. Она играет на моих нервах. Между нами дикая страсть, но в ней нет разума. В ней одно только дерьмо, если честно. Пиздатая похоть, а за ней обвал по всем фронтам.
Из-за нее я не могу сосредоточиться. Все идет по пизде. Все снова идет по пизде…
А Тим? Все, что он говорил маме, он говорил самому себе. Я это знаю. Он винит себя за то, что произошло у них со Светкой. Он думает, что мог бы быть лучше, острее, трахаться, полагаю, устойчивее? Не знаю. Не знаю…но все, что он говорил маме — это претензии себе. Не ей. Просто накрыло, и я его сейчас не оправдываю. Я знаю. Как себя, так и его знаю…
Прикрываю глаза.
Как ты мог, блядь? Папаша…как ты мог сделать ей больно? Она ведь тебя любила… а ты… да еще и с кем! Точно, у Тима тяга к шалавам от тебя.