Мое сердце часто-часто бьется, а на глазах появляются слезы. Это звучит очень правильно…так чертовски правильно…
— Не плачь.
— Ты же пишешь им, да?
— Каждый день.
— Отвечают?
— У Егора я по-прежнему в блоке, но я передаю привет через Тима. Он читает, но…
— Тоже молчит?
— Да.
— Мне очень жаль…
— Ты здесь ни при чем. Это последствия моих неправильных решений. А теперь…я могу попросить?
— Да. Что ты хочешь покушать?
— Макароны с сыром.
Замираю.
— Ч-что?
— Ну, помнишь? Твои фирменные макароны с сыром, которые ты готовила постоянно…
— Я больше ничего не умела готовить, поэтому… — смущенно отвечаю, а потом заправляю волосы за ухо и вскидываю глаза, — Теперь все иначе. Я могу приготовить стейк, например? Или еще что-нибудь? А если хочешь, то мы вообще можем что-нибудь заказать?
— Окрошку с крабом на шампанском?
— Ц-ц…
Слегка пинаю его локтем, и Ян смеется, уворачивается от моих «ударов», а когда в глаза смотрит — все становится ясно.
Он счастлив…именно сейчас. Весь светится…
— Не хочу ни стейки, ни еще что-нибудь. И ресторанное не хочу. Макароны с сыром — это да. Сделаешь?
Конечно, он не знает, что я вкладываю в это блюдо теперь. Я ему не рассказала, как ночью на кухне Егор завуалировал меня в эти самые макароны и открыл мне глаза. Как именно с этих макарон с сыром начался мой путь по возвращении себя и избавлению от всех глупых страхов…но…он говорит это. Именно это! И просит именно это блюдо! Пока солнце играет в его глазах солнечными зайчиками…
Разве это возможно? Случайность? Нет, это неслучайность…это знак…
— Я люблю тебя, — шепчу, Ян хмурится.
— Что?
— Я люблю тебя, но если ты еще хотя бы раз…только посмей! Ян! Я серьезно! Я готова простить один косяк за двадцать лет, но…больше не прощу. Никогда. Если хотя бы…
— Я никогда тебя больше не потеряю, — уверенно перебивает он, а потом подтягивает ближе и кладет руку на щеку, — Вздумаешь снова прятаться за ледяную стену? Разобью ее нахрен, услышала меня? Но я тебя не потеряю.
— Все дело в родителях, — шепчу, он хмурится сильнее.
— Не понял.
— В моих родителях, Ян. Когда они умерли, мне стало страшно, что я осталась одна.
— Ты никогда не была бы одна…
— Я знаю, но… — тихо всхлипываю, а потом как ребенок вытираю слезы, но всхлипываю еще раз, — Все вокруг друг другу изменяют. Мужья бросают своих жен, с которыми прожили миллион лет, ради каких-то шлюх! А потом Лара и Дима…ты помнишь, как это было кошмарно, Ян? Ты помнишь? Он же…
— Тшш…
Ян обнимает меня сильнее, а я уже не могу. Утыкаюсь ему в грудь и плачу, не сдерживая себя никакими рамками приличий…