— Это глупый вопрос.
— Ну конечно! — всплескиваю руками. — Конечно, это глупый вопрос, потому что тебе на него ответить нечего.
— Я не верю в любовь, — жёстко, но в то же время уклончиво говорит он. — Но знаю, что ты в неё веришь, и поэтому да, конечно, я говорил тебе, что люблю. Разве можно было иначе? Я не хотел тебя ранить.
— Это я сейчас тебя… — голос дрожит от слёз, которые вот-вот вырвутся наружу. — Это я себя сейчас так раню, что любовница родная не узнает!
— Ева, не плачь, пожалуйста, — он делает шаг ко мне.
— Я не плачу! — зло вытираю с лица непрошеные слёзы. — И не подходи ко мне!
— Хорошо, не буду, — он поднимает ладони в примирительном жесте. — Видишь, ты сама подняла тему, на которую не можешь нормально говорить.
Поразительно, что пока я чувствую себя совершенно разбитой, для него эта ситуация — просто проблема, которую нужно решить. Уверена, он уже у себя в голове разобрал её на компоненты и думает, как бы поскорее выкрутиться.
— Я тебе открою тайну, Демидов: ни один нормальный человек, у которого в груди бьётся сердце, не может нормально говорить в такой ситуации. Только у тебя, циничного и жестокого человека, ничего не ёкает.
— С чего ты взяла, что у меня не ёкает? Я не испытываю удовольствия, когда вижу, что тебе больно.
У меня из лёгких вышибает воздух, когда я слышу его рассуждения.
— О чём ты думал, когда изменял? Что мне будет приятно? Что, найдя у тебя в кармане такое, я улыбнусь и поставлю эту открытку на видное место как предмет гордости?
— Не паясничай.
— В жопу иди, — не выдерживаю я.
К тому же кто он такой, чтобы я продолжала быть для него покорной и, как он там ещё выразился, порядочной женой?
Он меня унизил своей изменой, а значит я, как минимум, имею право послать его куда подальше.
— Что? — железным голосом спрашивает он.
— Что слышал, — пожимаю плечами.
— Я тебя спрашиваю: что это было? Что за поведение хабалки?
— Любовницу отчитывать будешь, когда вы с ней поженитесь, — говорю. Я, наверное, иду на риск, но стоять на одном месте просто не могу и делаю несколько шагов к мужу, чтобы, так сказать, донести свою мысль: — Пусть она тебе будет покорной и порядочной супругой, которая ради тебя родит столько детей, сколько захочешь, и будет терпеть твои измены. А я, Демидов, умываю руки. И вместо подарка на день рождения от меня ты получишь, знаешь что? Развод!
Иван молчит где-то минуту, не на секунду не переставая буравить меня своим взглядом. Я отвечаю ему тем же. Не дождется, чтобы я стушевалась и убежала, поджав хвост.
— Ты сейчас смелая благодаря выбросу адреналина в кровь, — убийственно спокойно говорит он. — Но скоро ты начнёшь отходить. И вместе с этим жалеть о каждом своём слове.