— Я т-тоже… — заикаюсь я ненамеренно, просто слова и мысли путаются.
Надо что-то срочно предпринять. Дать ему отпор, сказать, что я всё знаю… Но как это сделать, когда в раненом сердце теплится надежда, что это ошибка?
Что ему шутки ради сунули в карман глупую открытку, чтобы жена дома поревновала?..
Тут же себя останавливаю. Не будь глупой, Евангелина. Не будь глупой…
— Может, давай до ресторана… — он опускает свои горячие ладони на мои ягодицы, говорящим жестом намекая на интим. — Уже не помню, когда у нас последний раз был секс. А то все работа, работа… — характерная хрипотца в его голосе подтверждает настроение.
— Меня скорее стошнит, — я случайно произношу вслух свои мысли.
Ваня настолько увлечён то ли своими мыслями, то ли предвкушением, что с опозданием реагирует на мои слова.
Но когда реагирует, голос его становится тверже гранита. Он отстраняется от меня, заглядывает в глаза. И на миг его взгляд отрывается от меня и скользит к вешалке.
Всё понятно. Он понял, что я нашла и прочитала открытку.
— И давно тебя от меня тошнит, жена? — вся эта фраза, один большой упрёк.
— Для начала убери от меня свои руки, а потом, может быть, поговорим.
Муж удивляется, ведь мой голос тоже может быть твёрдым.
Вскинув тёмную бровь, он смотрит на меня взглядом, в котором читается: «ну давай, попробуй потягаться со мной», — и с опозданием убирает руки.
Чуть склонив голову набок и пронзая меня взглядом-рентгеном, говорит:
— Я жду.
Ждёт он, зараза… А что мне ему говорить? Как вообще реагировать и как себя вести, когда только что узнала про измену? Разве к такому можно быть готовой?!
И ведь он прекрасно понял, что я знаю. Понял — и ждёт от меня реакции.
А я не могу ударить в грязь лицом. Поэтому подбираюсь, делаю глубокий вдох и, повторяя его мимику, тоже склоняю голову набок.
Да-да, Демидов, я от тебя за годы брака тоже научилась носить надменную мину вместо лица.
— Двоежёнство в нашей стране запрещено. Это тебе так, для справки.
— Зато ползать по карманам, я смотрю — нет.
И всё. Он говорит только это, и снова складывает губы в жёсткую линию, показывая, что говорить дальше должна я.
— То есть мы не будем говорить о том, что у тебя есть другая женщина, и сфокусируемся на том факте, как именно я нашла доказательства твоей измены?
— А ты готова к такому разговору? — меня убивает, что удивление в его голосе искреннее.
Как будто он считает меня настолько глупой и слабой, что для меня единственным вариантом автоматически становится прощение.
— Я, если что, серьёзен, — добивает меня он. — Есть сильные женщины, Ева. Такие, знаешь… про них в народе говорят: конь с яйцами. Они ещё любят наравне с мужиками бодаться, — скептически ухмыляется он. — Но это не про тебя. Ты не такая. Ты мягкая, женственная, ведомая в хорошем смысле этого слова. Твоя судьба — быть за мужем. То есть за мной. Ну а другие женщины, — он пожимает плечами, как будто это несущественная мелочь, — я обещаю, ты больше ни о чём не узнаешь.