Разина прокашливается, выпрямляется. Перехватывает обеими руками сумочку и гасит все пламя в своем взгляде, превращает его в лед.
— Женя изображает на рисунках мать как черное абстрактное пятно. Я не знаю, что за проблемы с темой матери, но советую обратиться к детскому психологу, чтобы проработать это.
Н-на, Фадеев, тебе под дых. Думал, она будет играть честно? Хрен тебе. Ясно же, что Инга ведет свою линию мерзко и грязно. Всегда играла. И когда обманывала тебя — тоже. Через ее постель прошло столько мужиков, что эта дамочка разучилась иметь дело с нормальными людьми.
— Моя семья — не твоя забота, Инга Арамовна. Твоя задача какая? Яблоки рисовать? Вот и рисуй свои яблоки, а нос свой в дела моей дочери не суй.
— У нее может быть непроработанная травма… — сжимает пухлые губы недовольно.
А я сглатываю. Перед глазами, сука, картинки, как она становится на колени, открывает свой ротик и заглатывает меня на всю длину. Уверен, с таким опытом, как у нее, она может меня порадовать.
Когда мы были вместе, так и не успели это попробовать.
Может, предложить ей сейчас? За деньги? Выглядит она так, будто они ей не помешают.
Мотаю головой, выбрасывая из мыслей все эти картины, и концентрируюсь на действительности: Инга пытается залезть ко мне в душу через дочь.
— Не в твоей компетенции разбираться в этом. Моя семья для тебя табу. Знай свое место, Инга Арамовна.
— Мое дело — предупредить. Детская психика очень неустойчива, — настаивает.
Это моя психика сейчас очень неустойчива. Так что держись от меня подальше, Инга Арамовна.
— Ты намекаешь на то, что моя дочь больна на голову? — глаз начинает дергаться.
— Разве я сказала это? — Инга распахивает глаза.
— А разве нет? — выгибаю бровь.
Разина тяжело вздыхает:
— Очевидно, нормального разговора у нас не получится. Передавай Валентине Александровне мои пожелания скорейшего выздоровления.
Не дожидаясь моего ответа, разворачивается и уходит. А меня срывает нахрен от щупалец, которые она снова запускает под мою кожу.
Мне тогда потребовалось много времени, чтобы вытащить ее из себя. Она гребаная отрава, что изводила меня много лет.
— Разина! — рявкаю на нее, и та дергается, оборачиваясь: — Не лезь. К моей. Семье.
Она не удостаивает меня ответом. Молча разворачивается и уходит.
Глава 4
Инга
Бам!
Огромный том «Экономика предприятия» с грохотом приземляется на пол.
— Ш-ш-ш! — шипит на меня библиотекарша.
— Простите! — развожу руками.
— Ш-Ш-Ш!
Да господи!
Поднимаю учебник и сажусь обратно за парту. У меня тут можно Пизанскую башню соорудить из всех книг, которые я приволокла. Хватаюсь за голову.