Я даже щелкнул пальцами перед ее лицом, пытаясь вернуть ее в реальность, но она просто начала падать. Среагировал на автомате, подхватил на руки. Она была легкой, почти невесомой. С удивлением разглядывал ее черты — красивые, но теперь безмятежные в беспамятстве.
Подхватив ее, плечом открыл дверь и вошел в дом. «Господи, надеюсь, это те самые родственники, а то сейчас начнется…» — пронеслось в голове.
— Есть кто? — крикнул я, не зная, куда двигаться.
И тут словно из-под земли появились люди. Среди них — моя мама, сестра Зарина и будущий зять Селим.
— Айнура! — воскликнул какой-то парень и бросился ко мне, с волнением хлопая девушку по щекам.
— Что с моей дочерью? — закричала женщина, которую я принял за мать семьи.
Мгновенно все сбежались — отец, Селим, еще какая-то девушка. Окружили меня, загалдели, звали ее без остановки. Меня начало это раздражать. Она в обмороке, а не умирает.
— Тихо! — прикрикнул я на них. — Что вы заладили «Айнура, да Айнура»? Здесь что ли, будем стоять и приводить в чувства? Куда ее нести?
— Давай мне ее, — трясущимися руками парень, старший брат Селима, попытался забрать ее у меня.
— Мне не тяжело, — буркнул я, неожиданно для себя самого прижимая ее к себе ближе. Уже поздно было отступать. Ее волосы пахли чем-то легким, цветочным — совсем не так, как пахнет страх.
— Куда?
— Идем, — взволнованно бросил он, не сводя с нее взгляда.
Мы поднялись на второй этаж, уложил ее на кровать, и меня мгновенно оттеснили в сторону. Покачав головой на их суету, я отошел к дверному проему, прислонившись к косяку. Вся их семейка без умолку звала ее, пытаясь привести в чувство. Я не понимал причин такой паники. Даже моя сестра и мама смотрели на нее с неподдельным беспокойством. Неужели она хрустальная?
— А-а-а! — с диким, душераздирающим криком она села на кровати, напугав всех до смерти.
Она извивалась в объятиях брата, словно он был не родным человеком, а чудовищем, причинившим ей невыносимую боль. Ее родители отшатнулись, будто подкошенные. А я нахмурился, услышав ее крик: «Нет! Не трогай меня! Отпусти! Бра-а-ат!». Эти слова… они были до жуткого знакомы. Я слышал их когда-то… давно.
Не сейчас. Нельзя об этом.
Она вцепилась в брата так, словно ее пытались оторвать от последней надежды. Ее всего трясло. Потом она подняла свои темные, залитые слезами глаза и начала медленно обводить взглядом всех присутствующих, будто проверяя, где она. Всё, казалось, успокоилась, пока ее взгляд не упал на меня.
И снова этот ужас. Она буквально окаменела, глядя на меня. На ее лице был не просто страх, а полное, абсолютное неверие в происходящее. Что, черт возьми, она во мне видит?