Я закрыла глаза, позволяя её ласке окутать меня, но спина была напряжена, а каждое нервное окончание чувствовало его присутствие. Он был здесь. В моём доме. Он дышал одним воздухом со мной.
— Простите, что всех побеспокоила, — прошептала я, глядя поверх плеча матери на Зарину. — Это ведь… твой брат приехал?
Я так надеялась, что она начнёт отрицать очевидное, но Зарина кивнула, сияя сквозь остатки растерянности.
— Да! Это Марат. Он только что приехал. Марик, — она обернулась, жестом подзывая его. — Иди, познакомься. Это Айнура, сестра Селима.
Он сделал шаг вперёд, из тени коридора в свет спальни. Теперь я видела его чётко. Тот самый хищный разрез глаз. Тот самый холодный, оценивающий взгляд. Он вежливо, почти незаметно кивнул.
— Очень приятно. Простите за беспокойство, — его голос был низким, спокойным. Совершенно обычным. Никакой злобы. Никакой ненависти. Только вежливая отстранённость.
Муслим, наконец отпустив меня, встал и протянул ему руку.
— Марат. Добро пожаловать. Прости за такую… встречу.
Я видела, как их руки сомкнулись в крепком, мужском рукопожатии. Рука моего брата — и рука человека, разрушившего мою жизнь. В глазах потемнело. Мне снова стало дурно.
— Я… я сейчас, — пробормотала я, отстраняя мать. — Просто умоюсь. Вы идите… и спасибо.
Я встала с кровати, чувствуя, как подкашиваются ноги, и, не глядя ни на кого, прошла в ванную, притворив за собой дверь. Облокотилась о раковину, глядя на своё бледное, искажённое страхом отражение в зеркале.
Он здесь. Марат. И он — брат моей будущей невестки. Он вошёл в мой дом под видом гостя. И теперь я должна буду сидеть с ним за одним столом. Улыбаться. Быть гостеприимной.
А внутри меня кричала, билась в истерике и плакала от ужаса та девочка, которую он когда‑то бросил на кровать в тёмной комнате. И я знала одно: я не могу никому сказать правду. Потому что правда разрушит всё: любовь моего брата, покой родителей, честь нашей семьи.
Я должна буду молчать. Я помню его угрозу и помню, что нас связывает…
В комнату возвращаюсь, пытаясь сдержать дрожь. Боюсь, что он всё ещё здесь. Боюсь до ужаса. Но в комнате меня ждёт только брат Муслим.
— Как ты? — спрашивает он, подходя ко мне и беря за руку. Помогает добраться до кровати.
— Всё хорошо, брат, — натягиваю улыбку, но и сама понимаю, как жалко выгляжу.
— И давно? — садится на корточки, держа мои руки в своих тёплых ладошках. Даёт тепло, которое мне сейчас жизненно необходимо.
— Брат…
— Давно, Айнура? — твёрдо смотрит в глаза, и я сдаюсь.
— Уже неделю, — шепчу, опуская голову.
— Айнура, Айнура, — тихо вздыхает он и, сев рядом, обнимает.