— Ну что же… а как быстро вы… ваши специалисты могут заменить полезную нагрузку?
— На пусковой потребуется часа четыре, возможно и до шести: там же очень тесно, развернуться просто негде. А на открытой позиции это займет минут сорок.
— Понятно. У вас все к испытаниям готово?
— Да. Ждем только целеуказания. И, для чистоты эксперимента, я бы попросил вас выбрать цель для каждого пуска. И номер позиции, с которой пуск будет производиться.
— Даже так? А сколько времени потребуется для перенацеливания? — поинтересовался Митрофан Иванович.
— Дна ввода координат цели: сейчас изделия установлены без целеуказания, так что вводить координат придется в любом случае. Вячеслав Николаевич говорит, что его специалисты справятся с этим за пятнадцать минут.
— Ну что же, тогда… я предлагаю начать с позиции номер два и в качестве цели использовать боевое поле Аральского полигона.
— Запускать отсчет времени?
— Погодите, Владимир Николаевич, не так быстро. Мы сначала должны все же тамошним наблюдателям сообщить что по ним стреляем…
В первый день испытаний боевые стрельбы были проведены со всех трех стартовых позиций. И после первого пуска товарищ Вишняков совершенно успокоился: на Аральское боевое поле головка ракеты легла с отклонением в сто сорок метров от точки прицеливания. В Сары-Шагане получилось еще интереснее: имитатор боеголовки вообще сбил флажок, отмечающий точку прицеливания. Да и с третьим пуском все прошло достаточно гладко: получилось промахнуться всего на два километра, даже чуть-чуть меньше двух километров — но стреляли-то по полигону Кура.
Однако «самое интересное» произошло уже на следующий день. Первый пуск выполнили по Семипалатинской цели, второй — тоже по ней же, но на этот раз ракета ушла на полигон с атомной боеголовкой. Небольшой, килотонн на шесть — и вот пока ракета шла к цели, Слава Вишняков чуть сознание не потерял от волнения. Третий пуск был выполнен по Аральскому боевому полю — и тут уже переволновался Владимир Николаевич: через три минуты после пуска телеметристы сообщили, что курс ракеты ведет за пределы боевого поля. Однако система наведения отработала достаточно четко, ракета курс исправила — и эпицентр взрыва (ядерного, в восемь килотонн) все же оказался менее чем в двух километрах от намеченных координат.
Но самым «эпичным» был четвертый пуск: Владимир Николаевич решил проверить возможность запуска ракеты из контейнера, который даже в пусковую шахту не поставили. Так с железнодорожной платформы ее и запустили. Маршал Неделин после того, как своими глазами этот пуск увидел, поинтересовался: