А что случается с вредителями и саботажниками, все в руководстве разных министерств знали прекрасно, ведь Николай Семенович не то что министров каких-то, он и две трети ЦК не постеснялся отправить в места исключительно удаленные. А по слухам, отдельные из таких «нетоварищей» до не столь удаленных мест вообще не доехали…
На самом деле «недоехавших» было все же немного: генсек просто «исключил» всех соратников и попутчиков нетоварища Хрущева, но их он «исключил» окончательно и бесповоротно. По этому поводу у него были серьезные разногласия с Лаврентием Павловичем, в особенности по поводу «национальных квот» — но эти разногласия все же удалось преодолеть. А вопрос о «нецелевом использовании внебюджетных средств» их окончательно примирил: ВПК теперь превращался из «постоянного просителя» в структуру, находящуюся на полном самообеспечении — правда не в части «основного производства», а в области жилсоцбыта. Однако и это давало очень даже заметный эффект: люди трудились с полной отдачей и нужного результата достигали быстрее.
Заметно быстрее: в октябре пятьдесят седьмого заработал первый энергетический реактор ЭИ-1, обеспечивающий производство ста мегаватт электрической энергии. Величина сама по себе не самая маленькая, а если учесть, то атомная электростанция теперь полностью покрывала потребности завода по обогащению урана, это было тем более хорошо. А еще лучше было то, что еще до ее пуска рядом началось строительство двух новых реакторов…
Атомная отрасль развивалась действительно очень быстро — но еще быстрее «на базе атомной промышленности» развивалась электроэнергетика. На базе — потому что в Подольске на предприятии Средмаша инженеры изготовили котел для электростанций угольных. А целом — ничего необычного, завод ведь изначально строился как котельный. Но в частности это было очень крупным достижением: подольские инженеры даже не повторили, а превзошли инженеров зарубежных (котлы по проектам которых они делали раньше) и изготовили котел надкритический. Но и это было не самым сложным в разработке, а самым сложным (и действительно выдающимся) стало то, что котел этот был спроектирован «под уголь Экибастуза». Вроде бы это лишь название месторождения, но по сути — принципиально новая технология. Уголек-то в Экибастузе был, мягко говоря, не самого лучшего качества. А если политкорректность отбросить, то это было вообще говно, а не уголь: сорок пять процентов золы, причем довольно легкоплавкой, обычные топки котлов от этого угля зашлаковывались за пару дней работы…