Я паркуюсь у своего дома, переодеваюсь в свежую рубашку за десять минут и снова выхожу. Встреча, инвесторы, сделка — всё это важно. Я не могу позволить какой-то девчонке выбить меня из колеи. Но когда я сажусь обратно в машину и выезжаю на дорогу, перед глазами снова стоят эти карие глаза.
Бэмби.
Я не знаю, как её зовут. Не знаю, откуда она и куда шла. Знаю только, что у неё мама в телефоне, любовь к кофе и глаза, в которых можно утонуть.
Я усмехаюсь сам себе.
Питер — огромный город. Шанс встретить её снова — один на миллион. Так что можно расслабиться и забыть.
Но внутри почему-то поселяется странное, незнакомое чувство. Что-то тягучее, непривычное. Я отмахиваюсь от него, как от назойливой мухи.
Это была случайная встреча. Не более.
Хотя судьба — та ещё сука — наверняка думает иначе.
Следующее утро встречает меня солнцем и головной болью. Нет, я не пил. Просто полночи ворочался, тупо глядя в потолок, и прокручивал в голове вчерашнюю сцену. Дурацкая девчонка. Дурацкий кофе. Дурацкая рубашка. И эти глаза. Карие. Огромные. Никак из головы не выкинуть.
Я рычу на отражение в зеркале, заканчиваю с бритьём и натягиваю чёрную футболку. Хватит. Вчерашний день прошёл. Сегодня новый, и у меня полно дел.
С Русом мы встречаемся в нашем зале. Ну в том, что поменьше. Первый, с которого всё начиналось. Тот, что в центре, мы открыли два года назад, а этот — наш первенец, всё ещё приносит неплохую прибыль. Я прихожу раньше, занимаю свой кабинет, зарываюсь в бумаги по закупке нового оборудования. Цифры успокаивают. Цифры — это понятно. С ними нет никаких грёбаных загадок.
— Здорово, братиш.
Рус вваливается без стука, плюхается в кресло напротив. Помятый, весёлый со стаканчиком кофе.
Мы знакомы чёрт знает сколько лет, вместе переехали в Питер, вместе прошли огонь и воду. У нас общий бизнес, общие цели и полное отсутствие секретов друг от друга.
— Здорово, — бросаю я, не отрываясь от документов.
Рус с хрустом откусывает кусок круассана, крошки летят на мой стол. Морщусь, но молчу.
— Ну чё, как вчера инвесторы? — спрашивает он с набитым ртом. — Ты так и не отзвонился.
— Нормально. Подписали.
— Охуеть! Поздравляю. — Он салютует мне стаканчиком. — Тогда чё ты такой мрачный? Должен быть на седьмом небе от счастья.
— Не мрачный. Просто задумался.
— Ой, бля, брось. — Рус щурится, изучает меня, как кота, который нассал в тапки и делает вид, что ни при чём. — Ты отстраненный какой-то. Это на тебя не похоже. Что случилось?
Я откидываюсь в кресле и скрещиваю руки на груди.
— Ничего.
— Да ладно заливать. Телка, что ли, какая?