Земля уходит из-под ног.
Я застываю. Слова застревают где-то в горле. Своим телом? Он это сейчас серьёзно? Кровь приливает к щекам — теперь уже не от стыда, а от унижения и ужаса. Я смотрю на него, раскрыв рот, не в силах вымолвить ни слова.
— Ч-что?.. — наконец выдавливаю я.
Телефон в его кармане затрезвонил резкой трелью. Блондин морщится, лезет за ним. Отворачивается на секунду, прижимая телефон к уху.
— Да. На месте уже почти, скоро буду. Подождут.
И в этот миг во мне просыпается инстинкт. Все нутро мне кричит о том, что я немедля убегала от себя.
И я срываюсь с места.
Никогда в жизни я не бегала так быстро. Даже на физкультуре, когда сдавали нормативы. Адреналин бьёт в виски, сердце колотится где-то в районе горла. Я несусь по улице, лавирую между прохожими, сворачиваю в первую попавшуюся арку. Слышу за спиной:
— Эй! А ну стой! Бэмби!
Но я не останавливаюсь. Нет. Я бегу изо всех сил, пока крик за спиной не стихает. Заворачиваю за угол, потом ещё за один. Проскальзываю в какой-то двор, прижимаюсь спиной к холодной стене и пытаюсь отдышаться.
В лёгких жжёт. Ноги трясутся.
Руки всё ещё дрожат, а сердце колотится где-то у самого горла. Я всхлипываю — на этот раз от облегчения, что сбежала. Но слёз уже нет. Только пустота и дикое, необъяснимое чувство, что это была не последняя наша встреча.
Питер. Красивый, волшебный Питер встретил меня огромным злым блондином, который назвал меня Бэмби и предложил оплатить рубашку своим телом. Кошмар.
Я надеюсь, что больше никогда его не увижу.
Но судьба, как это обычно бывает, имеет на мой счёт совсем другие планы.
РОМА
Телефон вибрирует в руке. Я сбрасываю вызов и убираю мобильник в карман, всё ещё глядя в ту сторону, куда убежала эта сумасшедшая девчонка. Арка пуста. Только голуби и мокрая брусчатка.
— Бэмби, — повторяю я себе под нос. Слово застревает на языке. Дурацкое, детское, но до чего ей подходит. Глаза — как у мультяшного оленёнка. Огромные, влажные, испуганные.
Я смотрю на свою рубашку и морщусь. Пятно уже впиталось в ткань, расползлось от воротника до середины груди. Восемьдесят тысяч — коту под хвост. На встречу в таком виде не пойдёшь. Я снова ругаюсь и достаю телефон. Быстро набираю сообщение, что задержусь. Надо заехать домой и переодеться, благо квартира в пятнадцати минутах езды.
Но странное дело. Злости больше нет.
Я сажусь в машину И завожу двигатель. Руки сами ложатся на руль, но мысли всё ещё там, на тротуаре, с ней.
Сначала я реально взбесился. Нет, не так. Я пришёл в ярость. Эта мелочь вылетела из-за угла, уткнувшись носом в телефон, и влетела прямо в меня. Инстинктивно я её поймал — спасибо реакции, отточенной годами в зале. Она была лёгкая, почти невесомая, и пахла чем-то сладким. Клубникой, кажется.