Я посмотрел на товарищей. И Светловский, и Скворцов не сводили со старика глаз, пуская клубы дыма.
— Еле дождался рассвета, — продолжал Перепелкин. — Весь остаток ночи думал, гадал, что же все-таки спрятали в бывших владениях Астольских белоказаки. Решил, что золотишко. А почему бы нет? Ведь их обоз с награбленными вещами растянулся на целые версты, сам видел!.. Едва рассвело, затащил пустые повозки на двор, похоронил двух казаков за обочиной дороги и — к посадкам!.. Где то место? Березкам и тополям конца-края нет. Что ж, начал искать. Там наобум копну лопатой, здесь листья разгребу. Ничего! Ни тебе примятой травы, ни кусочка свежевырытой земли, никакого другого знака! И так несколько дней. Мамантовцы уже покинули наши края, а я с лопатой все туды-сюды мотаюсь! Вчера то же самое. Уставши, присел под березкой, думки думаю. Неподалеку, на сгибе поля, дуб огромный стоит, один одинешенек. Погоди, а чем не знак?.. А что, если казаки закопали свое добро возле него?.. Подхожу к дубу, ага, вроде, рылись здесь недавно. Раз копнул, другой, вдруг штык натыкается на что-то. Копнул еще раз, в земле крышка деревянного ящика показалась! Откидываю ее, Боже, твоя воля, блеск золота так и ударил в глаза!
Старик надел картуз на голову, сунул руку в мешок и вытащил большой золотой крест и церковную чашу.
— Крест для крестного целования и потир, — сказал он, бережно держа на ладонях золотые вещи. — Этого добра саженях в восьми от дуба целая яма — ризы, оклады, лампады, подсвечники, чего только нет!
Светловский встал из-за стола и прошелся по кабинету.
— Ничего удивительного, — сказал он, дымя папиросой. — Ходят слухи, что мамантовцы в проклятом рейде подчистую ограбили более восьмидесяти церквей… Погодите, Маркин дал мне газету, не знаю, как она к нему попала. — Он сунул руку в ящик стола. — Называется — «Приазовский край», свежая, в конце августа отпечатана. Вот, Мамантов пишет генералу Деникину: «Разгромлены все тылы и советы. Посылаем привет, везем родным и близким богатые подарки, войсковой казне 60 млн. рублей». В ответ на это донесение Деникин ликует: «Громадную ценную добычу привез он. Чего в ней только нет — тысячи золотых и серебряных вещей, иконы в золотых окладах, церковные сосуды, жемчуга, бриллианты»… Да, говорить нечего, богатейшая добыча! Но, по моему мнению, она сыграла с белоказаками злую шутку. Когда они подошли к Петродару, в их рядах уже не было той дисциплины, организованности и жажды боя, что в начале похода. Нахапав ценностей, казачки подрастеряли храбрость и боеспособность. Какие там сражения, когда нужно денно и нощно присматривать за своим добром!.. Что мог поделать с этим безобразием бравый генерал Мамантов? Ни-че-го!.. И поделом!.. А есаул этот, похоже, каким-то образом спер из обоза две повозки с церковным золотом. Привлек к делу двух подчиненных казачков, которых, в конечном счете, и прикончил. Теперь будет тешить себя мыслью, что в Петродарском уезде, под раскидистым дубом его ждет золотой клад. Сунется, а клада-то и нет!