Оставив позиции бойцов гарнизонной роты, мы сели в Руссо-Балт и с ветерком поехали вниз по Базарной, громко подпевая Светловскому:
Снова мы в бой пойдем
За власть Советов
И как один умрем
В борьбе за это.
Скворцов размахивал своей бескозыркой, Гудилин и Щербинин — фуражками, я не забывал приветствовать встречавшихся горожан сигналом клаксона. Люди останавливались, провожали нас глазами, поднимали руки, что-то кричали, понимая, что белоказаки за чертой города получили отпор.
На милицейском дворе нас встречал не только Маркин, но и председатель уездной ЧК. Особой радости на их лицах я, однако, не заметил. Напротив, при свете фонаря на них отчетливо читалась полускрытая досада.
— Оба не в настроении, — донесся голос Гудилина из кузова машины.
— Яркин гость у нас не частый, — заметил Скворцов. — Что-то не так.
— Сейчас узнаем, — сказал Светловский, поправляя фуражку.
Он встал на подножку и на ходу соскочил на землю.
— Илья Григорьевич, Яков Федорович, что-то вы уж больно мрачны? А ведь нам сегодня есть, чем гордиться!
— Верно, Григорий Иваныч, — кивнул головой Маркин, одернув френч. — Гордиться, в самом деле, есть чем. Только в бочку меда попала большая ложка дегтя.
— Что-то случилось?
— Алекс и главари бандитов во время конвоирования сумели скрыться.
— Что-о⁈ — Брови нашего начальника поползли вверх. — Петин, Белый и Большой дали деру?.. Вы это серьезно? Не шутите?
Маркин со вздохом пожал плечами. Мы все в недоумении переглянулись.
— Но, Яков Федорович, как, как вы проморгали их⁈ — воскликнул Светловский, повернувшись к чекисту. Тот сжал челюсти и хмуро посмотрел по сторонам.
— Возле Вознесенской церкви Митрохин со своими эсерами вечером собрали митинг. Народу собралась туча. Вот нам и пришлось вести участников заговора через край толпы — не пробираться же к Лебедянской оврагами. Во время прохождения и толкотни кто-то незаметно разрезал веревки на руках Перелыгина, Алекса, Белого и Большого. Те только и ждали этого, незамедлительно нырнув в толпу. Не повезло Перелыгину, далеко он не ушел, я ранил его в ногу. Алекс же, Белый и Большой смогли оторваться и добежать до извозчичьей биржи.
— И куда ж они сгинули?
— Добрались на легковом извозчике до реки, прыгнули в лодку к рыбаку и переправились на другой берег. Рыбак утверждает, что по дороге к лесным кордонам они сели в пролетку, в которую был впряжена гнедая лошадь.
— К Мамантову наладились, черти!.. А что же чекисты?
— Потеряли их из виду где-то на Площадной.