— Ваш отец, стоит отдать ему должное, не был простаком, которого было легко обмануть. Или который и сам был бы рад обманываться, собирая подделки вместо настоящих экспонатов.
Катрин сразу растеряла свой воинственный настрой. Черты ее лица смягчились, когда она подумала об отце и матери. Сестры были еще подростками, когда тех не стало. Они конечно любили их и скучали, но Катрин была уже взрослой и именно ей пришлось заниматься похоронами и всеми делами.
— Вы правы, моего отца было трудно обмануть. Если он чем-то увлекался, то досконально изучал заинтересовавший его вопрос. И почти каждый экспонат, прежде чем приобрести его, он изучал не только сам, но и показывал другим специалистам.
— Мы с отцом чаще спорим, — признался Кеслер, — так как имеем разные взгляды на все вещи, в том числе мою собственную жизнь.
Катрин улыбнулась.
— Мы с отцом хоть и были во многом похожи, как утверждала матушка, но мы тоже часто спорили… И сейчас я бы отдала очень многое, чтобы еще один раз поспорить с ним.
Кеслер сочувственно взглянул на нее:
— Как давно не стало ваших родителей?
— Пять лет назад.
— И сколько вам тогда было лет?
— Почти восемнадцать.
— И вы взяли ответственность за семью и сестер?
— Мне помогал дядя, брат матери. Он хотел, чтобы мы с девочками переехали в столицу, к нему, но я приняла тогда решение остаться здесь… — Катрин подошла к турецкой сабли и сняла ее с подставки. — Это как раз последнее приобретение отца. Ее ему продал один греческий путешественник. Видите знак? Это сабля принадлежала когда-то янычару, служившему три века назад повелителю Османской империи.
— Вы сказали, дядя помогал вам, — Кеслер догадался, что Катрин специально перевела тему разговора, но, признался он самому себе, его больше интересовала не коллекция, хотя она была очень даже любопытной, но ее нынешняя хозяйка. Не каждая девушка в столь юном возрасте взяла бы на себя столько обязанностей. Но поместье процветало, сестры были воспитаны. И заслуга в этом была молодой девушки перед ним. — Почему же он сейчас не помогает вам?
— Потому что я в состоянии сама позаботиться о своей семье, — отрезала Катрин. — Или считаете, что женщине это не под силу? И мы во всем зависим только от мужчин?
— Даже если бы я сомневался, что женщине под силу одной управлять поместьем и принимать правильные решение, знакомство с вами заставило бы меня пересмотреть мое отношение к этому вопросу, — открестился Кеслер от всех подозрений в мужском шовинизме. — Но юная девушка в семнадцать лет должна наслаждаться жизнью, а не нести ответственность за сестер и вести дела с арендаторами.