В тот самый момент, когда деревянное острие, пробивая слои огненного щита, остановилось буквально в десяти сантиметрах от груди Яромира… время словно застыло.
Яромир взглянул сквозь дым и пламя на перекошенные от злобы лица братьев Рязанцевых. Глеб скалился, Всеволод тяжело дышал.
И тут в голове старшего сына Ярославских словно щелкнул невидимый тумблер.
Они же друзья!
Они вместе с первого класса. Они вместе отбивались от старшекурсников в Академии. Это же Сева тащил его на себе десять километров по сугробам, когда они заблудились на зимних учениях и чуть не обморозили себе ноги. Это же Глеб прикрывал его спину в стычке с контрабандистами.
«Какого хрена мы творим⁈» — эта мысль ударила Яромира, словно обухом по затылку. — «Готовы поубивать друг друга из-за какой-то девки, которую видим сегодня впервые в жизни?»
Он увидел свои горящие руки, обгорелое бревно, наполовину уничтоженный двор. В нос ударил запах гари и разорванной земли.
— Мы вместе! Навсегда! — выкрикнул Яромир их детскую клятву, данную после серьёзной драки в первом классе, когда они втроём выстояли против пяти старшеклассников.
В глазах братьев Рязанцевых, стоявших напротив, он увидел отрезвление. Их зрачки расширились, а маска гнева спала с лица Всеволода.
Грязь перестала сдерживать Яромира. Бревно рухнуло на землю.
Глеб моргнул, посмотрел на свои руки, а затем перевёл взгляд на дубовое копье, которое он только что пытался всадить в грудь лучшему другу.
— Твою мать… — хрипло выдохнул Глеб, и живица мгновенно перестала поступать в заклинание.
Огонь на руках Ярославского тоже погас, оставив лишь легкий дымок.
Трое молодых аристократов стояли посреди дымящихся руин, тяжело дыша и ошарашенно глядя друг на друга. Их роскошные рубашки были порваны и перепачканы сажей, лица в копоти, а в глазах стоял ужас от осознания того, что они только что едва не натворили.
— Ярик… — Всеволод сделал небольшой шаг вперед и вытер пот со лба трясущейся рукой. — Брат… мы же… мы же едва не поубивали друг друга.
— А потом и сами бы сцепились, — сглотнул вставший поперек горла ком Глеб. Он с отвращением посмотрел на свои ладони. — Я… я реально хотел тебя проткнуть, Ярик. Я не соображал, что делаю. В голове как будто шум стоял.
Яромир с трудом вытащил ноги из засохшей грязи, подошел к братьям и молча, крепко обнял обоих за плечи.
— Всё нормально, господа, — сказал он, чувствуя, как колотится сердце. — Остановились же. Мы все словили какого-то мощнейшего клина. Это было… как наваждение. Словно нам кто-то мозги выкрутил на максимум. Я ведь сам готов был сжечь вас дотла.