Я молчал, наблюдая за тем, как дочь Герасимова кивает в такт озвученным названиям блюд. Сам я, конечно, гедонист, однако высокая кухня не для меня. Большую часть слов я даже понять не пытался. А вот Мирослава Анатольевна, похоже, разбиралась.
Наконец, нас оставили наедине.
— Вина? — предложил я, указывая на стоящую в ведерке со льдом бутылку.
— Будьте так любезны, — улыбнулась девица.
Пока я наполнял ее бокал, Мирослава Анатольевна вздохнула несколько раз.
— Иван Владимирович, скажите честно, зачем вам это все?
Она обвела выразительным взглядом стол с закусками.
— Я обещал вашему отцу, — легко пожал плечами я.
— А я думала, вы не поддерживаете рабовладельческий строй, — приподняла брови Герасимова.
Я улыбнулся в ответ, ставя перед ней бокал.
— Знаете, Мирослава Анатольевна, — заговорил я, плеснув и себе в фужер, — я ведь тоже заметил, что вы не особо любите выходить в свет. Я в последнее время появляюсь там очень часто, слышу, о чем говорят люди.
Она в ответ хмыкнула.
— Сейчас я почти слышу голос своего отца, Иван Владимирович.
— У меня нет цели читать вам нотации, Мирослава Анатольевна, — покачал головой я. — Я поднял эту тему, чтобы сказать, что прекрасно понимаю: благородное общество может вызывать самые разные эмоции. Будь у меня выбор, я бы и сам не появлялся в некоторых местах.
— Но вы все равно туда ходите, — кивнула Герасимова.
— Как говорили древние люди, положение обязывает, — развел руками я. — Однако я полагаю, что у вас все же имеется некий круг общения, в котором вам комфортно. И я уверен, что в него вошли самые достойные, на ваш взгляд, люди. Мне почему-то кажется, что вы не сидите целыми днями в библиотеке, корпя над старинными трактами о военном ремесле и тактике малых групп.
Мирослава Анатольевна тихонько рассмеялась.
— Простите, Иван Владимирович, но вы говорите таким тоном, что это прозвучало очень смешно, — произнесла она.
— Что ж, рад, что мне удалось поднять вам настроение, — с улыбкой кивнул я. — Думаю, самое время перейти к тосту, как вы считаете?
— И он, конечно, будет за меня? — с усмешкой уточнила Герасимова, поднимая бокал.
— Что вы, Мирослава Анатольевна! — наигранно обиженно приложил ладонь к груди я. — Как можно подумать, что я скажу такую пошлость⁈ Я предлагаю выпить этого чудесного вина за вот эту щучью икру, которая через несколько секунд попадет нам в рот и заставит наши вкусовые сосочки чувствовать райское наслаждение!..
Герасимова не сдержала рвущегося наружу смеха, но все же взяла себя в руки и с довольной улыбкой потянулась ко мне своим бокалом.