— Починили, вот же суки! — крикнул взводный. — Бей ее, ребята!
Бахнуло ПТР…
Михась с досады пальнул по самоходке. Та пятилась — немцам требовался передых перед новой атакой.
Снова накрапывал дождь, прибивал к дороге ядовитую вонь немецких дымов…
В штабе разбирались: по всему выходило, мост рвать придется. Командир требовал взорвать аккуратно: пару опор, чтоб потом восстановить было легко. Кораблев, командир взрывников, мялся — хлопцы не мудрствуя оставили на «быках» немецкие заряды. Если рвануть, то мост того… проще будет новый построить.
Михась попил из трофейного ведра — вода у побитых охранников была ничего, не ленились на живцу [60] ходить.
— Вот я тебя сейчас к рации посажу и самолично доложишь: «Я, товарищ Кораблев, согласно своему разгильдяйству и самовольству, захваченный Гнатовский мост геройски уничтожил. Прошу меня представить к высокой государственной награде», — мрачно посулил Путелин.
— Да удержим мы мост, — пообещал, поправляя кубанку, Кораблев.
— Надо удержать, товарищи. Обязательно надо, — поддержал комиссар.
— Вот мы с тобой к мосту и пойдем. — Путелин резко оправил ремень с лакированной кобурой. — Пашка, тащи противотанковые из резерва…
— Танки! — заорали снаружи.
Командование кинулось к амбразуре, Михась и подрывники — наружу. Бледный Пашка-ординарец вытаскивал из вещмешка аккуратно завернутые в промасленную бумагу противотанковые гранаты…
Через овсы к Гнатовке двигались танки. Было далековато, но Михась отчетливо видел головной танк: высокий, с пулеметом на башне. За ним, коротким уступом, развернутым к дороге, шли танки поменьше. Головной развернул башню, донесся выстрел — у дороги, среди немецких броневиков взлетели обломки. Вспыхнули огни выстрелов идущих следом машин…
— Наши! — завопил, размахивая биноклем, наблюдатель. — Наши пришли!
…Немцам отвечать было нечем — четыре советские машины с поля методично расстреливали дорогу — там горели тягачи и броневики. Немецкая автозенитка, прекратив безнадежный огонь, пыталась проскочить за рощу к своим, уже удирали через низину пехотинцы, наплевав последними дымами, уползала самоходка…
Комбат Путелин отправил в атаку две роты — партизаны перебежали мост и, рассыпавшись, поднимались к Гнатовке. Пробегая мимо чадящего немецкого броневика, Михась догадался, что это какая-то мудреная ремонтная машина: на кузове торчали наваренные стальные ящики, свисали цепи, торчали петли толстого стального троса. Бронированная дверца кабины была распахнута, валялся механик — штаны на заду дымились, словно кипятком обделался. Михась сплюнул и побежал дальше. На дороге стояли побитые машины — в шмотках патроны к «Астре» непременно должны найтись…