— Лейтенант, э-э…
— Лейтенант Скульптор, — подсказал Нерода.
— Тьфу, черт, — Коваленко покосился на сохраняющего невозмутимый вид заместителя группы. — Короче, лейтенант Скульптор, ты какого хрена бойца танкового десанта изображал? Других задач нет? Склероз? Отравление избытком адреналина? Кровь предков-гусар взыграла?
— Никак нет. Виноват. — Родевич с трудом сдерживал улыбку и виноватым не выглядел. — Машина преследовала противника, и согласно сложившейся обстановке…
— По возвращении пять нарядов, — кратко уведомил Коваленко. — На нас, товарищи офицеры, ответственность — этот мост на десятку в шестой степени потянет. Зем… Огр, со мной.
Немцев с дороги оттащили, тускло блестели гильзы, пахло войной, а со стороны моста еще и какой-то ядовитой химической дрянью.
— Что ты морщишься? — сердито поинтересовался Коваленко. — Не имеет он права рисковать, понятно? И мы не имеем. «Души прекрасные порывы» и прочую романтику обязаны удавить в зародыше. Я знаю, от кого ты анархии набрался. Но этот-то… кадровый офицер со специальной подготовкой.
— У него эмоциональная акклиматизация.
— У всех эмоциональная. Мы себе партизанщины позволить не можем. Не для этого шли. Вольное казачество, понимаешь. Вон, дисциплинка-то, — Коваленко кивнул на подбитый тягач. На крыше кабины лючок был распахнут, и из него торчали ноги в мешковатых, густо заляпанных грязью штанах. Ноги ожесточенно взбрыкивали — хозяин конечностей пытался до чего-то дотянуться. Сапоги на верхне-нижних конечностях были почище штанов, но почему-то разнились цветом. Видимо, голова у потрошителя тягачей тоже имелась: из-под брони донеслась глухая, но смачная характеристика немецкой бронетехники.
— М-да, это тебе не нижнесаксонский, — Коваленко покачал головой. — Ладно, пошли к командиру этих лесных цицеронов.
Дело, понятно, затянулось. Командир партизан — широкоплечий, еще молодой усач, узнав примерный маршрут контрразведчиков, уверенно назначил проводников. Вмешался замполит, потом пожилой начальник партизанской разведки. Водили пальцами по карте, спорили, вспоминали неведомые Землякову боевые события. Коваленко пытался вникнуть, уточнял. Потом Землякова послали к начпроду Вано, за «снарядить запас харча». Найти начпрода не получилось, поскольку он все время был «вот тута». Пайком Женьку наделила пожилая тетка в ватнике и застиранной добела, лихо сдвинутой на ухо пилотке. Заверила, что сало «сапраудно», [61] а хлеб чэрствы, но уж извините, товарищ переводчик, другого «нэту». Откуда все вокруг знали, что очкастый боец именно переводчик и что группа идет «в особую диверсию», Женька не понял, но поблагодарил и попутно перевел надписи на упаковках трофейных таблеток. Никакие это не «простудные» были, а вообще от иного «насморка». [62]