Впрочем, Джура не слишком страдал от этого. Не пожилому охотнику, любящему взрывать всё и вся, и просто прекрасно стреляющему из пулемета Гатлинга , страдать от подобных мелочей.
Охотники не были монолитной организацией. Герман не держал всех охотников подле себя, как и сами охотники не всегда соглашались с методами своего наставника. Да, каждый из них обучался у него, набирался его мудрости и страсти к созданию гротескного, но крайне эффективного для сверхлюдей оружия, что не отрицало формирования иных взглядов.
Формально они продолжали быть частью мастерской и подчинялись Церкви исцеления, однако по факту были независимой группой. Для Церкви исцеления, как нетрудно догадаться, это было самой обычной практикой.
Группа охотников, к которой принадлежал Джура, назывались Пороховыми бочонками. И не трудно догадаться, на чём Пороховые бочонки были сосредоточены.
Конечно же, на взрывах.
Тут и там по всему Ярнаму поднимались вспышки пламени, оглушительные взрывы звучали, казалось, отовсюду, и не нужно было уточнять, кто был виновником торжества.
Не все охотники были в ужасе от прямо на глазах обращавшихся людей, не все пытались отчаянно защитить дома людей, в которые с животной яростью вламывались те, с кем они недавно делили один стол. Кто-то просто наслаждался разрывающимися от взрывов телами чудовищ, хохоча на весь Ярнам.
Происходящее чем-то напоминало Джуре плохой сон, самый настоящий кошмар, которому не было ни конца, ни края. Он давным-давно был залит с ног до головы кровью, перед глазами мелькали образы детей и женщин, чьи крики прямо на глазах превращались в вой не людей, но чудовищ.
— О Боги…
Старый охотник склонился над телом едва начавшего трансформацию ребёнка, чувствуя всю неправильность происходящего.
Джура поднял взгляд на луну, на краю сознания чувствуя, что с ней было что-то не так.
Она словно притягивала его, заманивала, ничего не обещая в ответ.
И совсем скоро он понял, что это было не просто случайное предчувствие.
Их работа была опасной, и особенно в столь аномальную Ночь Охоты. Чудовища лезли отовсюду, и там, где раньше толпа охотников забивала одинокую тварь, теперь правили чудовища, толпами бросаясь на неспособных сдержать наплыв тварей людей.
Последнее, что Джура запомнил, была пасть бросившейся на него твари, после которой наступила тьма.
Самый обычный, классический конец для подавляющего большинства охотников. Не было ни великой битвы, ни чего-либо подобного ещё. Просто одна ошибка, ставшая для Джуры фатальной. История, каких сотни.
Или, по крайней мере, Джура так подумал.