Они не только фактически вырезали почти всю деревню, упустив лишь тех, кто сумел скрыться, но и распотрошили полный странных личинок и слизней труп Великой, достав оттуда плод с сироткой Кос. И Мария лично участвовала в этом процессе.
Молодая девушка была готова ко многим приказам, любопытство толкало её на безумные вещи, но казавшаяся на первый взгляд непримечательной поездка закончилась для её психики практически полным срывом.
Что было дальше и так понятно: Зал исследований, попытка помочь и хотя бы немного исправить ситуацию, осознание бездны, полный слом и…
Впрочем, мы уже через это проходили.
Молчание Марии было лучше любых слов. Я на это лишь весело хмыкнул, пытаясь скрыть не самые приятные ощущения от нахождения в столь… специфическом месте.
Говард Лавкрафт аплодировал бы стоя, окажись в столь отвратительном месте. С каждым шагом вглубь деревни я погружался всё глубже в самую лучшую иллюстрацию ужаса тёмного фэнтези.
Каменные, полуразрушенные хижины, стоящие неровными рядами, чьи крыши покрыты тиной, а стены — плесенью.
Узкие, скользкие от морской воды улочки, вызывающие у меня странное инстинктивное отвращение; запах гнили становился всё сильнее.
По пути наткнулся на исписанную стену, на которой буквально высекли камнем надпись: «Беги» .
Я, к сожалению, не собирался убегать.
Более того, здесь всё ещё оставались те, кому я хотя бы немного мог помочь.
— Очаровательно…
По пути мне встретился слизень. Белый, достаточно большой, мало похожий на своих земных собратьев, он, до моего появления находясь в состоянии покоя, неожиданно ожил, мерзко задрожав.
«Фантом. Мы думали, что забрали их всех. Здесь наверняка ещё обитают амфибии», — констатировала Мария.
Амфибии питались личинками и слизнями Великого, а потому нетрудно догадаться, кто мог их разводить для дальнейшего употребления. Личинки Церкви были не нужны, чего нельзя сказать про слизней-фантомов: их раковина обладала особым свойством, даруя оружию на какое-то время частичку потусторонней силы. Неудивительно, что Церковь заинтересовалась ими.
Я приблизился к слизню, с лёгким прищуром начав рассматривать его.
Природа слизня не была полностью материальной — я мог сказать это наверняка. Отдающая лёгким флёром Царства Снов, в каком-то смысле передо мной был маленький сородич из глубин мира снов. Бесконечно далёкий от меня, но всё ещё несущий в себе частичку Царства.
Этот мир таил в себе много того, о чём я раньше и помыслить не мог. Скажи мне кто раньше, что где-то разводят находящихся в пограничном состоянии сна и яви слизней, и я бы ни за что не поверил в это.