Поначалу Совет не принял никакого решения. Однако зёрна были брошены и начали прорастать. Влияние русской дипломатии, иезуитов и деятельность Литты, волнения среди ополченцев Мальты, желающих сбросить с себя власть Ордена, привели наконец к тому, что 23 сентября эта подспудная деятельность наконец дала свои плоды: Мальтийский Орден объявил о самороспуске, с переходом его остатков под власть Российской Империи.
8 часов утра, порты и форты Мальты были переданы русским войскам. Фёдор Фёдорович высадился в час пополудни, обошел крепостные стены, побывал во всех фортах и явился с визитом к великому магистру Литте. 24-го на рассвете наша эскадра переместилась с якорной стоянки в бухте Меллиха в порт Ла-Валетты. Это было великолепное зрелище: около сотни судов под Андреевским флагом встали в бухте Ла-Валетты на якорь в строгом порядке, оказавшись здесь в полной безопасности.
Пустошкин и Чичагов две недели производили ревизию имущества Ордена, составляя реестр принимаемого вооружения, продовольствия и боеприпасов. Несмотря на постоянные стоны бальи и командоров Ордена на недостаток денежных средств, их запасы впечатляли. В пакгаузах и на батареях имелось 1200 пушек, в арсенале хранилось 30 000 ружей, 13000 бочек пороху и продовольствие на много месяцев. Склады Мальты были заполнены: запасов зерна хватило бы всему острову на три года. На рейде стоял 64-пушечный линейный корабль ордена и еще один находился на стапелях; также имелось две полугалеры, три шебеки и ряд других мелких судов. Триста турок находились в качестве невольников на галерах; более двух тысяч гренадёров Ордена и ополченцев перешли на службу в Российский флот.
Не так плохо оказалось и финансовое положение Ордена. Одной только серебряной посуды в казнохранилище было найдено на сумму в 250 тысяч рублей; ценности же, хранившиеся в кафедральном соборе Ла-Валетты, оказались просто чудовищны!
Доктор Роджерсон был торжественно-сосредоточен. Огромный опыт давал о себе знать: несмотря на чудовищную ответственность предстоящего, он был уверен, что сможет предусмотреть любое развитие событий.
— Итак, приступаем, господа!
— Перчатки! — напомнил ему доктор Серебровский, назначенный ассистировать.
— И перчатки, и спирт, и кипячение инструмента — я ничего не забыл, мистер Аргентин! — добродушно отвечал англичанин, уже успевший привыкнуть к этой непонятной зацикленности императора Александра на чистоте, которую тут называли «санацией» и последние годы превратили в настоящий культ.
— Может быть, всё-таки применить к императрице эфир? — задумчиво протянул доктор Вейкарт.