В свете случившихся событий даже дом Редор не спешил мутить воду. А сама баронесса Оделия в очередной раз показала, что она властолюбивая, но отнюдь не глупая женщина. Если сейчас их толком не окрепший альянс развалится, то станет только хуже. Пространство для маневра сузится, просто вынуждая лечь большинство домов герцогства под мятежного бейлербея, объявившего себя халифом. А если не Мустафа Челеби, то всегда найдется кто-то другой. В Пространстве Благородных домов полно хищников, которые с радостью сожрут более слабого.
— Мы должны дождаться подтверждения гибели Марка Ортиса и Гнея! — не согласился Брис Невейро. — Пока что у нас есть только слухи. Они нуждаются в проверке!
Значит, информация о восстании рабов на Великом базаре и жертвах до Игниса все же дошла, пусть и не вся. Ожидаемо. Да и глупо рассчитывать, что бейлербей Мустафа Челеби начнет направо и налево рассказывать о своем провале. Информация о восстании рабов на станции не погибла в недрах Службы Безопасности новоиспеченного халифа только потому, что свидетелей слишком много. В том числе и тех, кто сумел ускользнуть из системы.
Ладно, пора заканчивать это представление.
— Какая представительная компания!
Сняв шлем, Марк с силой опустил его на стол, за которым сидели спорщики, привлекая внимание к своей скромной персоне. Конспираторы! Две минуты он стоит в зале, а никто даже не удосужился обратить на это внимание.
— Марк? — глаза Аэллы расширились.
— Марк? — Оделия владела эмоциями гораздо лучше, но и она была удивлена.
Глава СБ дома Велот ничего не сказал, только насторожился и помрачнел. Быстро сделав правильные выводы из-за отсутствия рядом с Марком Гнея Серта де Велот.
— Что и требовалось доказать, — уверенно, но с едва уловимым облегчением в голосе заметил Северов. — Этот мальчишка всегда выживает. — Последних слов Марк не услышал, даже чувствительные микрофоны не уловили больше похожий на молитву шепот на русском. Но не только баронесса Оделия умела читать по губам. А русский, благодаря тому же Северову, он неплохо знал — спасибо обучающим программам.
— А Гней? — уточнила Аэлла, с надеждой во взгляде посмотрев на дверь за его спиной. Словно не могла дождаться, что та сейчас распахнется и в зал войдет ее беспутный, но вместе с тем любимый брат. Последний родной человек, что у нее остался.
Марк знал, что ему придется отвечать на этот вопрос. Даже придумал на этот счет небольшой, проникновенный панегирик. И не только придумал, а и репетировал его несколько раз в своей каюте.
Но сейчас, глядя в полные надежды глаза сестры Гнея, все заранее заготовленные слова улетучились, словно дым. Недавно она потеряла отца, а он ей привез тело брата.