«Контакт в третьем секторе нестабилен, — произнес „Друг“ в интерфейсе, и голос его звучал ровно, без человеческой дрожи. — Аномалия с набором гармоник, характерным для турбинного отсека. Достоверность шестьдесят два процента.»
— Шестьдесят два процента это ни о чем, — сказал Измайлов, не повышая голоса. — Мне нужно выше.
Я дернул плечом, удерживая раздражение, потому что я тоже хотел выше, но море не выдаёт стопрцентных чеков.
«Перемести „Манту“ ближе к фарватеру, — попросил я „Друга“. — Пусть она зайдет на границу мутного слоя, где винты торговых судов все перемешивают. Там шум фонит, и ее собственный след растворится.»
«Рекомендую ограничить скорость до трех узлов, — ответил „Друг“. — При четырех появляется риск „пения“ движителя на резонансных частотах.»
— Согласен, — произнес я вслух и повернулся к генералу. — Зайдем под прикрытием фонового гула и будем искать подпись. Если это «Конкерор», он не удержится от проверки сектора активным импульсом.
— Если они включат активный режим, ты не дергаешься и не делаешь резких маневров, — сказал Измайлов.
— Я помню, — ответил я, хотя понимал и другое: на мелководье уйти вниз нельзя, уйти вверх означает всплыть, а остаться на месте означает довериться расчету и слою ила, принимающему хорошо гасящему любой звук.
«Манта» уже шла уводимая «Помощником» по траектории, которую я задавал в виде коротких команд: угол, глубина, удержание на границе перемешивания. Пара подводных ремботов тянулась следом, не делая ни одного лишнего движения, ведь у каждого лишнего движения есть цена в акустике. Ремботы были моими руками, и это напрягало сильнее, чем радовало: любая ошибка могла легко превратиться в чужие трупы и в наши провалы. Я заранее расписал план действий на бумаге и несколько раз прогнал его в голове: «Конкерор» попадает в «карман» мелководья, ограничивая себе маневр, «Манта» выводит ремботов к корпусу подлодки.
«Сначала акстические и индукционные датчики, потом когда лодка остановит винт — накладки на лопасти, и только после этого под килем и в районе забора воды, работаем по системе дифферентных цистерн и по клапанам продувки, не разрушая лодку, а ломая ее привычный контроль плавучести. Нам нужен не взрыв и не пробоина, нам нужно состояние, при котором капитан перестает доверять штатной автоматике и принимает единственное безопасное решение: всплыть, выйти на поверхность и выгнать экипаж наверх, оставив лодку лежать на дне, не дергаясь и не рискуя неконтролируемым креном. — отдал я указание „Помощнику“.»
— Костя, ты понимаешь, что они не идиоты? — задал вопрос Филипп Иванович, и в его голосе прозвучала явная тревога. — У них аварийные процедуры выучены наизусть и вбиты в подкорку многократными тренировками!