— Понимаю, поэтому мы не будем ломать само железо, мы сломаем их доверие к своему железу. Мы создаем ситуацию, где каждый датчик показывает правду, однако эта будет наша правда и все это не станет выглядить внутренним саботажем. У них начнется конфликт между тем что видят их глаза, и их приборами и датчиками.
— А ремботы справятся с этой работой без следов? — продолжил меня пытать генерал.
— «Помощник» с «Другом» выбрали инструменты и технологии с минимальным риском, — сказал я. — Микрогидравлика, обжимные кольца, магнитные фиксаторы, плюс тонкие «усы» для управления штоками клапанов. Никакой резки, никакой сварки, никаких искр.
Измайлов чуть прищурился.
— А если капитан решит, что его атакуют, и даст ход?
— На таком мелководье он не даст полный ход без риска кавитации и засветки, — ответил я. — К тому же мы начнем с ограничений дифферента, а не с ограничения скорости хода. Лодка почувствует не удар, а постепенную потерю управляемости.
Акустический контакт установился резко и сразу, так, что сердце у меня на секунду провалилось вниз, еще и «Друг» подсветил спектр серией устойчивых гармоник, упрямых и экономных, без «чавкающего» гражданского хвоста. В этом наборе слышалась серьезная школа, и за ней чувствовалась гордость, выращенная десятилетиями британской подводной службы. Я увидел на картинке нейроинтерфейса его короткую отметку: «активность вспомогательных насосов, периодичность три минуты». Слишком ровно для траулера, слишком чисто для торгового судна. Измайлов не спросил, он только наклонился чуть ближе, и я понял: генерал уже все увидел и понял вместе со мной.
— Есть, — сказал я тихо. — Это он. Не уверен на сто, но акустическая подпись слишком характерная.
— Доказательство? — потребовал Измайлов, вцепившись взглядом в схему.
— Периодичность коррекции хода и набор паразитных гармоник, — ответил я. — У них насосы не включаются трюмным, а управляются автоматикой, и это слышно.
«Друг» добавил в интерфейсе короткую фразу, от которой у меня неприятно свело пальцы:
«Цель использует активный импульс в узком секторе. Ожидаемое окно — две минуты.»
— Держим положение, — сказал Измайлов. — И никаких резких маневров.
Я заставил себя расслабить плечи, хотя это означало только одно: признание признание слабости моего организма. Через предсказанное «Другом» время пришел «укол» активного режима сонара подлодки, и он ударил по акустике резким клином. Я представил, что может чувствовать гидроакустик в наушниках то такого, и еще подумал о том, что у этих людей есть тоже свои страхи, просто ВУС такой. «Манта» опустили на метр, удерживая ее тени ила и мутной взвеси, и импульс прошел мимо, не зацепив ее ни прямым импульсом, ни обратным отражением если оно было. Я выдохнул медленно, не позволяя себе радоваться, потому что элементарно боялся сглазить.