— Как ты только что верно заметил, мы будем далеко не первыми, кто пишет песни по играм. В чём фишка?
— Ну ты сам говорил, что вы таланты, — напомнил Михалыч. — Запишете пару хитов, и о вас заговорят. Причём, заметь, без всякой дорогостоящей раскрутки на ТВ и радио.
— Не, ну я так-то не против, — подал голос Страус. — Сам в Барлиону играю, без проблем так-то.
— Кирка́, ты ж вроде тоже геймер, — повернулся ко мне Чарский.
Моё имя он исковеркал в первый же день знакомства, поставив ударение на последний слог и превратив его в прозвище.
— Я больше по олдскулу всякому, — на всякий случай напомнила я. — Настолки, старые синглы, казуальные небольшие онлайн миры. В Барлионе ни в зуб ногой. С моими заработками я ежемесячную оплату аккаунта и покупку фирменной капсулы не тяну. Но если накладные расходы оплатят — я только за.
— А чё? Идейка-то неплохая, — поддержал Зверь. — Шанс хорошо продвинуться.
Гарик только молча кивнул, традиционно соглашаясь с мнением большинства.
— Резон в том есть, — подвёл итог Чарский, — С одной стороны, неохота становиться конъюнктурщиком, а с другой… Один фиг, о том примерно и пишем. Ну будет у нас не абстрактное королевство, а, скажем…
Он вопросительно уставился на Страуса, как на самого опытного геймера в компании.
— Малабар, — пришёл на помощь тот. — Или Картос. Не, Картос даже круче. Брутальней. Оборотни там, нежить всякая.
— А что, Михалыч, мы жрать будем, пока в игре зависаем? — поинтересовалась я. — Пока освоимся, пока чего напишем. А ещё надо на репетиции успевать, да и другие дела есть.
Тут я слукавила — никаких других вменяемых занятий у меня не было, но грех не раскрутить прижимистого продюсера, пока есть такая возможность.
— Ага, и капсулы ребятам прикупить надо, — напомнил Страус. — И аккаунты оплатить. Тоже не дешёвое удовольствие.
Группа согласно закивала, и Жаба нехотя протянул:
— Ладно, придумаю что-нибудь. Спонсоров каких найду. Всё же Барлиона — всемирный бренд, под это дело могут и раскошелиться. А теперь харе дрыхнуть, бегом приводите дела в порядок, и чтобы из капсул вылезали только на репетиции! Давайте, соколики мои перегарные, пошли-пошли, — и он захлопал в ладоши в излюбленной своей манере.
— Куда пошли? — осадил командирский порыв Жабы Чарский, — Тебе, блин, на каком языке сказать, что на сегодня мы пас?
Михалыч критически оглядел наши физиономии и махнул рукой.
— А, чёрт с вами, деятели культуры… — и полез в карман модного сюртука, делавшего продюсера похожим на Чичикова, каким его изображали на иллюстрациях в учебнике.
— Только, чур, не набираться, — предупредил он, рассчитываясь с нами.