— Несмотря ни на что, у тебя ещё хорошая душа. Колин сейчас сильно страдает.
Владислава присела на единственный камень. Карина исчезла, забрав с собой и свет. Девушка осталась в кромешной тьме, закрыла лицо руками и зарыдала.
Сколько так прошло времени одному богу известно. Она осознала, что просидела слишком долго, встала и пошла вперёд. Куда шла, не понимала. Темнота не давала ничего понять. Вскоре ноги начали прилипать к некой грязи, каждый шаг давался с трудом. «Колин… прости любимый. Я может, и дура, самоубийца, но точно не шлюха. Прости — прости меня», — слёзы катились градом. Света не предвиделось. Куда она брела, совсем не понимала.
— Ау? Есть здесь кто?
В ответ тишина, самая что ни на есть гробовая. «Когда я уже выйду из этого чистилища? А может, никогда? И буду теперь, как вечная неприкаянная душа ходить здесь в потёмках. Но… так же не может быть! Куда–то я должна прийти?» — пошла дальше, несмотря на липкость под ногами. Прошла ещё несколько километров, впереди забрезжил крошечный огонёк.
— Наконец–то! — напряглась, что есть мочи и зашагала туда. По мере приближения огонька, увидела, что идёт по крови.
— Ужас! Господи, прости, я же не виновата во всём этом. Господи… Колин… Карина… куда мне идти? — упала на колени, случайно выставила руки в эту жижу, подняла к глазам и ещё больше ужаснулась. Кровь. Много крови.
— Помогите! Я не хочу всего этого. Простите, — закричала так, что сорвала голосовые связки.
Огонёк замерцал, будто, где–то на него дул лёгкий ветерок. Владислава присмотрелась.
— Это же горящая свеча!
Встала и снова пошла к ней.
Тьма вокруг сгущалась. Ей стало казаться, что за ней наблюдают. А через миг услышала людские крики, такие пронзительные, что невольно закрыла уши.
— Не надо! Пожалуйста, не надо! — опять упав на колени, разрыдалась. — Я всё поняла, это кричат люди, которых я выпила. Простите меня за это. Я не понимала, что людскую кровь пить нельзя. Но… как же я тогда существовала бы как вампир?
Тишина. Огонёк замерцал ещё сильнее. Не понимая почему, ей стал так страшно, что он сейчас потухнет, что девушка собрала последнюю волю в кулак и побежала. Ноги были каменными. Кровь под ними не давала бежать быстро. Добежала до этой свечи и окружила ладонями огонёк, защищая от странных дуновений.
— Только не тухни. Пожалуйста, гори.
Колин после потери любимой полетел к колдуну. Пролетев немалое расстояние над полями и лесами, чувствуя уже острый голод, врезался налету в ветхие двери его хижины. Колдун, услышав, грохот, с трудом открыл придавленную вампиром дверь.