От мысли, что с девочкой могло случиться что-то плохое, ей вдруг стало дурно. Даже мысли о собственной смерти из-за проваленного задания её сейчас не пугали. Та часть её души, что отвечала за страх перед смертью, казалось, давно отмерла. Тем удивительнее, что сохранилась та часть, что заставляла её бояться за кого-то другого. Однако слова, что шёпотом срывались с её губ, были наполнены искренней тревогой.
— Вернись, прошу тебя! Нам нужно идти. Я никуда не уйду без тебя! И я не дам тебя в обиду. Никому, слышишь?
Ответом ей была тишина, прерываемая шелестом ветра. Она долго стояла, раскрыв объятья и умоляя пустоту сжалиться над ней. Наконец, руки ей бессильно опустились, и она сгорбилась, рухнула на колени, склоняя голову, будто придавленная невидимой тяжестью.
Это провал. Она не справилась! И всё из-за какой-то парочки вшивых кочевников⁈
Она зажмурилась, сдерживая рвущийся наружу крик. Что дальше? Принять смерть? Или вырвать из груди этот злосчастный кристалл и пуститься в новые скитания? Снова одна, снова изгой. Теперь — отвергнутый даже другими изгоями…
Если бы она умела плакать — она сейчас бы, наверное, разрыдалась от внезапно нахлынувшего отчаяния. Но вместо этого из груди её лишь лился протяжный стон.
Короткий жалобный всхлип заставил её вскинуть голову. Глаза её радостно вспыхнули.
Девочка стояла прямо перед ней, буквально в шаге. Она будто вынырнула из пустоты — растерянная, напуганная, с блестящими от слёз глазами и предательски подрагивающим подбородком. Шепчущая схватила её, прижала к себе, зарывшись лицом в удивительные золотистые волосы. Руки её — страшные, испещрённые багровыми шрамами и синюшной сеткой вен — на удивление нежно погладили ребёнка по голове. Горло перехватило от удивительного чувства, на которое она, казалось, никогда не была способна.
— Слава богам, ты жива! — прошептала она, с замиранием сердца прислушиваясь к буре, бушующей у неё в груди. — Не бойся… Не плачь, дитя. Я никому не позволю тебя обидеть, слышишь?.. Нет-нет, не смотри туда! Это были плохие люди.
Она встала, подхватывая ребёнка на руки. Невесело усмехнулась собственным словам. Плохие люди… Как будто они с Нетопырём — хорошие. Их и людьми-то уже давно нельзя назвать. Они — слуги Красной руки. Неведомой и страшной силы, суть которой и сами слабо понимают.
От мысли, что через пару дней ей придётся передать девочку другому члену культа и навсегда забыть о ней, Шепчущей стало тоскливо и больно. Но она постаралась отбросить эти мысли. Еще со времен жизни в Пустошах она привыкла жить одним днём. Прошлое — лишь пепел. Будущее — туман. Есть только здесь и сейчас.