Она ударила сама — не сходя с места, использовав не когти, а дар. Визг её, спрессованный в узконаправленный луч, ударил по противникам невидимой плетью. Выронив оружие, оба заорали от боли, хватаясь за головы. Из ушей их хлынула кровь, вытаращенные от ужаса глаза едва не повылезали из орбит.
Шепчущая, раздраженно выдернув из себя гарпун, отбросила его в сторону и рванула в сторону ржавой машины. Заглянула в неё, снова зашарила взглядом по дороге. Чуть поодаль засекла лишь силуэты удаляющихся лошадей. Но обе были без седока.
Куда делась девочка⁈ Здесь ведь попросту негде спрятаться! И далеко убежать она не успела бы…
Она снова ринулась на бандитов, вымещая на них свою злость и растерянность.
— Где она⁈ — рявкнула она, хватая одного из них за грудки одной рукой и рывком приподнимая от земли. Глаза её горели алым пламенем игниса, заострившиеся клыки едва умещались во рту.
Пустая трата времени. Оглохший и обезумевший от страха оборванец не ответил, лишь обгадился, не сводя с неё вытаращенных глаз. Она брезгливо скривилась и отшвырнула его прямо на подельника, который пытался на четвереньках отползти подальше. Ударила даром, выпуская конусовидную волну пронзительного вибрирующего звука, которая заставила их кататься по земле от чудовищной боли, обхватывая руками головы. Из носа, из глаз, из ушей у них заструилась кровь.
Шепчущая позволила дару выплеснуться в полную силу. Напоследок крик буквально придавил противников к земле — уже неподвижных, скончавшихся от бесчисленных внутренних кровоизлияний. Жуткий дар Резчика сделал её голос настоящим оружием. Это был не просто звук, а невидимая заряженная хаосом сила, рвущая плоть, дробящая кости и превращающая внутренние органы в кашу. И эта сила опьяняла, дарила ощущение мощи и власти. Выпустив её, было сложно сдержаться, чтобы не начать крушить всё вокруг.
Однако Шепчущая всё же одёрнула себя, заставила замолчать, а потом и усыпить дар, переходя из боевой формы в обычную, человеческую. Когда заросшие слуховые проходы снова открылись, первое, что она услышала — это отдалённые вопли ужаса и боли со стороны моста. Впрочем, они быстро прервались.
Минуту спустя Нетопырь показался из туннеля — тоже в боевой форме, с развернутыми за спиной широкими кожистыми крыльями, с пастью, разваливающей лицо на две половины. Взглянув на неё, он озадаченно замер, оглядываясь.
Человеческий облик оба вернули почти одновременно, только Шепчущая оставалась на месте, а Нетопырь успел подойти к ней.
— Где дитя? — спросил он.
— Не знаю! — огрызнулась Шепчущая. — Ищи!