Никлас внимательно смотрел на Есению. На ее лице во время того как он говорил не дрогнул ни один мускул, взгляд она не отвела. Нет, надо как-то по-другому, решил он.
— Ладно, не суть. Давай по-простому, попробуем смоделировать ситуацию в обратном порядке: есть девушка, которая мне очень нравится, и в которую — можно уверенно сказать, я влюблен. Эта девушка, я уверен, всегда была со мной предельно откровенна, пусть мы и не очень долго знаем друг друга. И вот кто-то из друзей-знакомых-товарищей, пусть даже пользующихся моим доверием и непреложным авторитетом, по секрету мне сообщает: а ты знаешь, что девушка, которая тебе так нравится, спит со своим братом? Что я испытаю при этом? Шок, трепет, это естественно. Но вот дальше — с этим же нужно что-то делать. И у меня есть два варианта действий. Первый — так как отношения с этой девушкой изначально у меня строились на полной откровенности, как бы я не доверял своим источникам, я прошу ее о встрече и прямо глядя в глаза, задаю прямой вопрос. Сообщаю о своих подозрениях, и дальше действую по ситуации — делая так просто потому, что она мне небезразлична. Второй вариант — принимаю безоговорочно на веру дошедшие до меня слухи, и моментально рву едва начавшиеся отношения. Но тогда у меня, к самому себе, возникает другой вопрос — а была ли влюбленность?
Поджав губы, Никлас вопросительно посмотрел на Есению. Девушка все так же сидела с непроницаемым лицом, внимательно на него глядя. Никлас выждал полминуты в тишине, потом кивнул себе и своим мыслям, собираясь подняться и уходить.
— Надеюсь, когда ты ответишь сама себе на вопрос, и когда на душе станет полегче, мы сможем поговорить снова, чтобы остаться хотя бы друзь…
— Допустим, я бы встретилась с тобой и задала прямой вопрос.
— И получила бы прямой ответ, что все тобою услышанное — слухи, возникшие в результате стечения обстоятельств.
— Поясни.
— Смысл? Все уже случилось.
— Смысл в том, что это было нечто большее.
— Не понял. Большее, чем что?
— Нечто большее, чем влюбленность. Я действительно услышала эту информацию от человека, которому доверяю, и приняв на веру, пережила серьезный стресс. Я не только не хотела общаться с тобой, но и не имела желания больше жить. Это… было очень непросто, и эта яма была довольно глубока. Настолько, что я — как ты правильно заметил, даже приехала сюда из Москвы, чтобы показать насколько ты мне безразличен. Конечно, это не так — мне сейчас горько и больно ничуть не меньше, чем было месяц назад. Видишь, я тоже с тобой откровенна.
Никлас на пару мгновений прикрыл глаза, раздумывая о том, как глупо все получилось.