Есения, только сейчас и похоже неожиданно для самой себя обратила внимание на отсутствие рядом кавалера. Смутилась на мгновение, но сразу взяла себя в руки.
— Я просто поражена твоей наглостью, тем что ты еще имеешь совесть спрашивать меня, о чем речь!
Есения повысила голос, глаза ее заблестели. Никлас в ответ только руками развел.
— У меня нет проблем с совестью, поэтому да, я считаю, что у меня есть подобное моральное право.
— Встречаясь со мной, ты спал со своей сестрой!
А вот это очень громко было сказано. Очень — в зале, пусть и не во всем, смолкли голоса. Но прошло несколько секунд — и уже во всем зале воцарилась тишина. Те, кто слышали слова Есении, замерли, остальные замолчали постепенно осознавая, что что-то случилось.
Никлас вдруг вспомнил: берег Финского залива, голова Катрин у него на плечах. Вспомнил, как он тогда сказал новообращенной ведьме что любой рывок наверх, любая попытка что-то исправить словно толкает их в итоге еще дальше на глубину.
Вот как сейчас — ну что стоило просто мимо пройти.
Апрель
Ну, гулять так гулять, — вдруг подумал Никлас, испытав чувство сродни с приступом бесшабашности. Внутри — непривычно, не было ни тени страха. Наоборот, появилось самая настоящая радость — от возможности повышения ставок в этой игре.
— Из зала вышли, — громко произнес Никлас, оглядывая присутствующих.
Несколько секунд после сказанных слов в зале повисла пауза. Потом поднялись несколько человек, потом еще несколько. За ними начали подниматься остальные, уже массово.
Меньше чем через минуту зал опустел. Вряд ли в произошедшем ключевую роль сыграла форма опричника; скорее всего, первые из вышедших хорошо знали, кто такая Есения, ну а глядя на них — о ее истинном положении могли знать только люди весьма авторитетные, к выходу потянулись и остальные.
— Уважаемый, вам особое приглашение необходимо? — спросил Никлас у единственного оставшегося в зале человека.
— Не отказался бы, — кивнул корнет Григорий Соколов, подкручивая ус. Никлас его до этого не видел, но сейчас стало понятно, что сослуживец проводил время в большой компании, которая зал уже покинула.
— Будьте любезны, корнет, для вас приватная кабинка, — показал Никлас на комнату, откуда недавно вышел.
Улыбнувшись, Соколов поднялся — и, прихватив с собой две бутылки со стола, двинулся в указанном направлении. Никлас проводил его взглядом, присел напротив Есении.
— Наши с тобой отношения начались с того, что я общался с тобой предельно открыто, озвучивая вещи, которые никому другому бы не озвучил. Так получилось, и ты знаешь, что это правда…