Раздавшийся грохот прервал эту довольно эмоциональную речь. Я же принялся оглядываться по сторонам, пытаясь понять, откуда раздаётся этот грохот. Находился я в небольшой прихожей. Вешалка на стене, тапочки на полу и столик со стационарным телефоном. Перед дверью половичок. Ну вроде бы пока ничего страшного не наблюдается. Разувшись, я нашёл домашние туфли, заботливо приготовленные для меня Егорычем.
— Ну что ты, Настенька. Всё образуется. И из Аввакумова ты уедешь и парня хорошего встретишь. И детишек не прекратишь лечить, — голос Егорыча доносился откуда-то сверху. — «Ошибаться можно различно, верно поступать можно лишь одним путём, поэтому-то первое легко, а второе трудно; легко промахнуться, трудно попасть в цель».
— Аристотель, — пробормотал я, проходя небольшой коридорчик и попадая в большую комнату, из которой проход под аркой вёл на кухню. Вход в совместный санузел располагался в прихожей. Ну хоть это радует, а то я уже мысленно приготовил себя к удобствам во дворе. Но слышимость тут, конечно, я смеюсь и плачу. Подружку точно не приведёшь.
А вообще получалась интересная вещь. Оказывается, аристократы не имели права на стороне простым женщинам делать детей. Чтобы дары не распылялись. Идиотское правило, но вот оно соблюдалось и отслеживалось. А просто развлекаться, если с головой дружишь и без последствий да по обоюдному согласию вполне можно. Точнее, это не поощрялось, но за подобные шалости могли максимум пожурить.
А ещё можно неодарённых девушек замуж брать. Вот это дозволялось. Таким образом дар не уходил на сторону, оставаясь в аристократической среде. В последнее время подобное встречалось довольно часто, потому что кто-то, видимо, додумался, а может, и подсказал, что аристократия, как и магия в этом мире вымирают. Девушки, кстати, тоже могли за неодарённых парней замуж выходить, но только при условии введения мужей в род. А вот это как раз не поощрялось и, скорее, являлось исключением из правил, если, например, в роду только девочки родились, а наследники нужны. Ну и ещё в паре случаев, о которых не следовало в высшем обществе вслух распространяться.
Это всё я узнал, когда выяснял, каким образом местная аристократия кровь обновляет и почему до сих пор не выродилась. И всё это прописано в своде гражданских законов.
Размышляя подобным образом, я вышел на середину комнаты. Вот здесь всё было немного печальней.
У стены стоял продавленный диван. У меня от одного взгляда на него заболела спина. У другой стены стул и два вполне приличных кресла. Возле кресел стояли мои чемоданы и сумка.