Раз уж получилась случайная остановка, то я достал немного меда с орехами и коричневое овсяное печенье, которое, впрочем, никогда мне не нравилось на вкус. Я подкрепился разглядывая местность и очертания обледеневшей колеи. Ранней осенью здесь проходил вездеход.
Поев и запив водой печенье, минут пятнадцать накидывал рюкзак на плечи и в конце концов мне это удалось. Я осторожно двинулся дальше по наледи.
Гололед скоро кончился. Снег радовал ноги, а снежный бугры протянувшиеся длинными бороздами вдоль моего пути совпадали с направлением по карте и компасу.
Я не очень люблю передвигаться в это время года в лесотундре в нашей советской спецодежде, выдаваемой на складе в Геологическом управлении.
Все дело в том, что уже ветренно и довольно холодно, но еще не минус сорок—пятьдесят.
Самое противное — это идти по снегу под ветром. Тело потеет, а одежда становится мокрой. Стоит только остановиться на минуту и она от мороза тут же дубеет, превращаясь в ледяные латы. Человек превращается в пингвинчика.
Если простоять на ветру минут десять, то согнуть руку в локте в такой куртке стоит больших усилий.
Ветер в долине может быть очень сильным. Если в городах и поселках его останавливают дома высотки и деревья, то тут ничего нет, вся растительность словно ковер, вьется у ног.
Зимой, так вообще, шквалистые порывы могут буквально снести человека. В самой тундре больших сугробов нет из-за постоянного ветра, который переносит снег с места на место.
Но бывает и такое, что, порой, можно идти по ровному снежному насту и провалиться по плечи в снег.
В тот день мне несказанно повезло. Я шел одетый в удобную одежду одного из братьев Мухутаровых. И хоть она была мне велика, мне очень комфортно и тепло.
В этой местности смерть косила тех, кто не подготовился к походу и мерз. В какой-то момент энергия мерзнущего человека начинает расходоваться с удвоенной силой на движение и на поддержание в норме температуры тела.
Путь к балку казался бесконечным. Я шел уже двенадцать часов подряд. Всего с четырьмя короткими остановками. Останавливаться надолго нельзя. Мои спальник и палатка в рюкзаке не могли бы меня защитить от холода без печки или большого костра.
А вот источника дров или топлива по близости нигде не было видно. Если не считать одинокие кустарники, но ими особо не отогреешься. Поэтому нужно было идти широким шагом, чтобы поскорее добраться до укрытия.
Ведь температура ощущалась, как минус десять, но после того, когда стемнеет она легко могла упасть до отметки в минус двадцать. Идти в такой мороз можно, а спать на вечной мерзлоте в палатке нельзя.