Мешок, точно такой как те, в котором мы с Гибаряном хранили найденные образцы-самородки.
Возможно даже это был один из мешков моего напарника. Ясное дело — он не мог тут оказаться случайно.
Латкин проследил за направлением моего взгляда и нахмурился.
Подойдя к нему я протянул руку, помог встать и не стал ничего спрашивать, потом разберемся.
— Цел? Он тебе руки не прокусил?
Латкин оглядывал дырки от волчьих зубов на своей куртке.
— Вроде цел. Чует мое это не последняя атака. Патроны еще есть?
Я отрицательно поводил головой из стороны в сторону.
— Лезь наверх. Они могут снова напасть. Я буду тебе кидать поленья снизу, пока есть время, — и показал на разбросанные дрова, беспорядочно валяющиеся на земле. Еще минуту назад они были сложены аккуратными штабелями.
Латкин залез на крышу. Первым делом я передал ему его пику, а потом стал закидывать по одному полену.
Андрей ловил и ловно отправлял дрова в недра нашего балка.
— Сука, все! Давай наверх, на крышу! Бурцев, быстрее! Они опять подходят, — нервно заговорил Латкин
Я оглянулся снова увидел вожака. Теперь он находился у меня за спиной метрах в пятнадцати.
Слева и справа от него оскалившись и опустив голову в мою сторону двигалось по два волка.
— Давай быстрее! — он протянул мне руку.
Я в два счета залез на крышу, но запрыгнуть внутрь балка мы не успели. Все внутренне пространство до «люк» от нар до самого потолка было забито дровами.
Времени разгребать не оставалось совсем, поэтому мы встали плечом к плечу и готовились встречать запрыгнувших на крышу хищников ударами пики и дубины.
Теперь одноглазый вожак не остался вдали от схватки и появился на балке одним из первых.
Он опустил голову и немедленно ринулся на меня. Я на автомате просчитал то, что поле его зрения ограничено видящим глазом.
Поэтому отведя дубину влево и имитируя атаку, я дождался пока зверь агрессивно огрызается на палку и тут же всадил ему нож со слепой стороны справа, ровно между ребер.
К своему сожалению я не сумел завалить его с первого удара.
Но он выпустил из пасти палку и попробовал укусить меня за руку, но я вовремя ее одернул, оставив нож в его теле.
Затем я схватил дубину двумя руками и начал молотить ею зверя по башке.
Он пытался поймать мое орудие клыками, уклоняясь вниз а потом разворачивая челюсть вверх и бок, но все время менял угол атаки, не давая ему опомниться
И зверь отступил. Он спрыгнул с крыши с ножом, воткнутым в в ребра.
Этот скачок принес ему порцию такой боли, что он повалился на бок, в котором торчала рукоять. Потом встал на ноги и снова повалился.