Я вошел с Архипом. У кузнеца в руках была разобранная золотниковая коробка — та самая, что управляла паром.
— Мужики, — начал я, — первое, что вы должны понять: машина — это не чудо и не дьявольщина. Это просто железо, которое собрано умно. И если вы поймете, как оно собрано, вы сможете им управлять.
Я взял у Архипа золотник.
— Вот это — золотник. Он открывает и закрывает дырки, через которые пар заходит в цилиндр. Туда-сюда, туда-сюда. Поршень толкает. Понятно?
Мужики кивали, но в глазах была каша.
— Архип, покажи.
Кузнец взял золотник, вставил его в коробку и начал двигать руками, изображая работу машины.
— Вот пар идет слева. Толкает поршень вправо. Золотник сдвинулся — теперь пар справа. Толкает поршень влево. Туда-сюда, туда-сюда. Постоянно.
— А если застрянет? — спросил Прохор.
— Если застрянет, — ответил я, — машина встанет. Или рванет. Поэтому ваша задача — следить, чтоб не застряло. Смазывать, чистить, проверять.
Я достал масленку.
— Вот это — ваш лучший друг. Машина любит смазку больше, чем мужик водку. Без смазки она сгорит за час. Со смазкой — будет работать годы.
Первое занятие длилось три часа. Я показывал детали, объяснял, как они работают, заставлял мужиков трогать, крутить, запоминать. Архип дополнял, демонстрируя на примерах из кузнечного дела, что было им понятнее.
— Видите молот? — говорил он. — Вот он бьет — тах! Сила идет вниз. А откуда сила? От руки. А теперь представьте: молот бьет не от руки, а от пара. Сильнее, быстрее, без устали. Вот и вся разница.
К концу занятия головы у мужиков дымились, но интерес не угас. Наоборот.
— Андрей Петрович, — подошел один из парней после занятия. — А когда мы на настоящей машине учиться будем?
— Завтра. Завтра пойдешь к котлу и будешь под присмотром Архипа растапливать. А послезавтра — сам.
Парень просиял.
Через неделю первая группа «механиков» уже могла самостоятельно запускать машину. Не идеально, но без катастроф. Сенька был лучшим кочегаром — у него был чуть ли не музыкальный слух на огонь, он чувствовал, когда подкинуть угля, когда прикрыть поддувало.
Прохор, к моему удивлению, оказался прирожденным слесарем. Руки у него были золотые — мог почувствовать, где болт затянут слабо, где прокладка продавлена.
— Андрей Петрович, — сказал он мне однажды, стоя у машины и вытирая масло с рук. — Я вот думаю… А ежели вторую такую сделать? Для «Каменного»?
— Уже делаем, Прохор. Архип уже форму готовит.
— Так я бы тоже хотел… поучаствовать. Литье это дело интересное.
Я усмехнулся.
— Хочешь литейщиком стать?
— А что? — он пожал плечами. — Железо лить — оно ж как… как творить. Не просто лопатой махать.