Подпись на документе высохла быстро. Я смотрел на чернильный росчерк — резкий, финальный.
— Поздравляю вас, Андрей Петрович, — голос Кошкина звучал устало, но с той ноткой уважения, которую за деньги не купишь. — Все права на разработку участков «Виширский», «Змеиный» и «Каменный лог» могут перейти к артели «Воронов и Ко». По казённой оценке, без аукционных накруток. Как возмещение убытков за заслуги в пресечении… гм… беспорядков и в благодарность от губернатора за строительство дороги. Нужно только ваше согласие и конечно же официально всё оформить.
Степан, стоявший рядом, едва сдерживал торжествующую улыбку. Он аккуратно принял бумаги и спрятал в нашу походную папку так бережно, словно это были мощи святого.
Странное дело — я ожидал почувствовать что-то вроде злорадства. Триумф, в конце-концов. Но ничего этого не было. Внутри была лишь холодная, деловая пустота и тяжесть новой ответственности.
Рябов был врагом. Опасным, хитрым, жестоким. Но теперь он стал прошлым. Вычеркнутой строкой в бухгалтерской книге. Тратить эмоции на побеждённого — непозволительная роскошь. Меня интересовало не его падение, а то, что осталось после него.
— Благодарю, Фёдор Ильич, — кивнул я. — Цену мы внесём в казначейство до конца месяца, как и оговорено. Золотом.
— Не сомневаюсь, — ревизор поднялся, поправляя мундир. — Что ж, господа… Полагаю, моя миссия здесь окончена. Доклад губернатору отправлен, преступники под стражей. Остальное — дело суда. А вам… вам предстоит много работы. Я видел описи имущества Рябова. Там… м-да… не всё так блестяще, как у вас.
Кошкин деликатно промолчал о том, что «не всё так блестяще» означало полную разруху. С этим он распрощался с нами и уехал в своем кортеже.
Дождавшись, пока Кошкин скроется за поворотом, Степан развернул папку, достал несколько листов — опись имущества Рябова, конфискованного казной по решению губернского суда.
— Прииски, — зачитал он медленно, водя пальцем. — Три действующих участка на реке Вишере. Два полузаброшенных на Чусовой. Один перспективный на притоке Косьвы. Все с оборудованием, остатками запасов, частично с рабочими бараками. Общая оценочная стоимость по документам — Семнадцать тысяч рублей серебром.
Я присвистнул. Огромные деньги. Состояние.
— Но это только на бумаге, — продолжил Степан, переворачивая страницу. — Реальная стоимость намного меньше. Прииски запущены, оборудование изношено, долги перед кредиторами висят как дамоклов меч. Если продавать с торгов — уйдёт за копейки, потому что никто не захочет связываться с этим клубком проблем.