— Кажется, он отправлен на третий уровень, где ведутся работы по прокладке новых дорог и разработке магнитных руд, — солгала Сайлормун. — Посыльных у нас мало, кажется, я не ошиблась. Да, именно его и отправили.
— Сколько это может занять времени? — Спросила Лена, пытаясь скрыть разочарование.
— Полагаю, он там на всю смену, путь знаешь ли не близкий. Вызвать не могу, связь туда не бьет.
— Поняла, тогда у меня будет просьба. Ты не могла бы при первой же возможности послать его в Лунбург? Куда конкретно, я укажу на карте.
— Да без проблем, — кивнула женщина, растягиваясь в улыбке. Она не стала расспрашивать, дабы не вызвать тем подозрения в собственной заинтересованности в рабе. Но она поняла, что эта охотница взволнована и хочет видеть Макса по неким субъективным причинам, вряд ли для общего дела.
Двести девятнадцатая была матёрой женщиной, возраст которой по меркам Земли уже перевалил за сотню лет. Она прочла в глазах девушки то, что заставило её саму немедленно шевелиться, когда Лена откланялась.
И вот, Макс пришёл, как ни в чём не бывало.
Она подошла без слов. И землянин всё понял, выдохнув с облегчением. Окинул оценивающим взглядом бельишко, что показалось ему эротичным, хоть не являлось сплетением из тонких полос, через которые бы вываливались половые губы, соски и волосы. Всё очень прилично, и это возбуждало вдвойне.
— Думаешь победил меня? — Прошептала женщина, хватая его за грудки. — Что? Испугался, Максим?
— Испугался? — Бросил Рябой с иронией. — Соскучился.
Женщина подумала, к чёрному Квазару всё. Скажет, что его там завалило, переоформит регистрацию на новое имя и дело с концом. Потому что этот раб её!
Жадные поцелуи не застали Макса врасплох, он уже всё видел в мутнеющих глазах дикого, безмозглого животного. Холодный настойчивый рот с наглым языком ворвался в его. Языки заиграли друг с другом, а лапы землянина ухватили за накаченные ягодицы, разводя их как можно шире, мол пусть остудится немного. Сейлормун завелась ещё больше, когда он полез под резинку трусиков.
Но стоило Максу продемонстрировать свой член, женщина вдруг поменялась в лице и отступила.
— Это не войдёт, — выдала глупая.
Она никогда не видела мужского полового органа, а в состоянии эрекции уж тем более. Зная это, Макс бы сказал, что свои сто лет дура прожила напрасно.
— Хочу твоих пальцев, — произнесла, пытаясь исправить ситуацию. — Этого я боюсь, а пальцев не боюсь.
За слова признания о страхе она спохватилась, ибо сказанное было в порыве чувств. Но это ничего не меняло. Рябой взял её на руки и потащил к кровати. А затем применил свои пальцевые и языковые техники, как только умел, опытно владея эрогенными зонами и легко доводя глупышку до неминуемого оргазма.