Стало полегче, когда нырнул под крышу дворцового холла. Он приоткрыл глаза, но бельмо всё равно мешало и придавало неуверенности в движениях. Тем временем воительницы раздражались всё больше, подталкивая мужчину, к которому испытывали искренне отвращение. Это были уже не салаги со станции, а матёрые накаченные женщины в опоясанных туниках и экипированные, как амазонки с винтовками, пистолетами и резаками, что по камню ездят, как по маслу. Воины самого элитного отряда при дворце сопровождали чужака.
Куда его завели, землянин не понял, но вскоре догадался, когда одна из сопровождающих заявила:
— Достопочтенные не должны вдыхать твою вонь, чужак.
Поток воды ударил сплошной стеной сверху через секунды. Макс ахнул от неожиданности, на что сразу же рассмеялись девицы, оставшиеся стоять на выходе. Землянин распознал душевую, отыскал и мыльные принадлежности. Недолго думая, скинул свой комбез, в котором просидел целый месяц. Как только конвоиры увидели голого мужчину, сразу прикусили языки охваченные интересом и удивлением. Вроде срам, а завели же помыться. Члена ни одна из воительниц в жизни не видела, а тут он ещё и бритый, да мужчина так ловко его трогает, намывая…
Тунику выдали простую, с белым поясом. Обувью не удостоили, как и нижним бельем. Выйдя распаренным и благоухающим, как из бани, землянин расслабился и воспарял духом. Вновь сковали руки и потолкали дальше.
Зал совета оказался огромным, чуть ли не с футбольное поле. И больше походил на удлинённый амфитеатр с мраморными сводами над головой. В центре внизу маленькая площадка, куда и поставили землянина, не дав стула и не удостоив радостью присесть. А где — то наверху, в самом — самом конце на полукруглом балконе восседали семнадцать членов Совета, которых землянину было не разглядеть при всём желании. Зато барышни видели диковинного для них мужчину крупным планом.
Поставив Макса в центре, конвоиры выстроились по обе стороны от него в колонны по пять воительниц и замерли в ожидании. До верховных правителей было метров семьдесят, если учесть, что он сможет преодолеть все эти двухметровые ступени до них, бежать пришлось бы минуты полторы. Поэтому такая кропотливая безопасность и чрезмерная перестраховка майора только возвышала.
— Раб, представься, — раздался повелительный голос Четвёртой.
Судя по негромкой, умеренной речи Максу показалось, что она стоит рядом, но это была иллюзия. Глава Совета восседала в центре участников на отдельном постаменте и самом крутом кресле, подчёркивая свою возвышенность перед остальными. Всего в Совете состояло семнадцать женщин с Двадцатой по Четвертую. Вторая и Третья в совете не состояли, но каждая имела голос равный решению всего Совета. Обе никогда не присутствовали на собраниях, но с удовольствием наблюдали за всем из своих резиденций, что находились в разных уголках планеты. О женщине по имени Первая никто не слышал уже лет десять, самая главная правительница пропала куда — то и перестала интересоваться делами Радуги, хоть и имела голос равный трём голосам Совета.