— За эту ересь тебя прямо в зале суда разберут по молекулам, — предостерегла Зирина. — Не зря я решилась на разговор. В тебе много надменности, землянин Максим. И это сыграет не в твою пользу.
— А ты мне в роли адвоката здесь?
— Нет, я в составе семнадцати судей буду решать твою судьбу, и мой голос не так весом, как хотелось бы.
— То есть ты за меня?
— Да, за твою полную невиновность.
— Ну спасибо за поддержку. Однако, когда не понимаешь за что тебя хотят прикончить власти целой планеты, как — то даже страшно.
— Максим, страшиться нечего. В любом неприемлемом случае я позабочусь о том, чтобы тебя вернули обратно в твой родной мир, — обнадёжила Тринадцатая, понимая, что если на суде Макс выдаст страх — это обернётся против него.
Ощущая свою уязвимость, землянин не находил больше слов.
— Ты должен отрицать свою вину, — продолжила женщина после недолгого молчания. — Ваша половая связь с Двести девятнадцатой будет, как главное доказательство. Но ты должен отрицать, что соблазнил её. Скажешь, что это сделала она.
— Но ведь это неправда, — бросил Макс, вспоминая Сейлор с теплом на сердце. — Получается, либо она, либо я?
— Да.
— И что с ней будет, если я так скажу?
— Публичное наказание, может что — то весомее. Но вряд ли смерть.
— А что с Сарой? Как она? — За неё землянин переживал больше, чем за Лену. Да даже потому что её ещё на Луне заточили, а потом гнали до самого прыжка. Лена же по факту случайно оказалась на борту и ровным счётом ничего плохого не сделала.
— Там всё очень тяжело, Максим, — не стала юлить Тринадцатая. — Скорее всего тебе придётся свидетельствовать и по её делу. И тут я прошу тебя не поддаваться на провокации, если даже между вами что — то было — это не должно всплыть. Если же признается она — скажешь, что твоей вины в этом нет. Она много натворила дел, тем оттолкнула всякую поддержку членов Совета.
— Получается, я должен валить всё на ваших женщин? — Фыркнул Макс.
— Да. И лишь потому что ваши наказания при этом несоизмеримы.
— Но это же не по — мужски, — сник землянин.
— Я не совсем понимаю этого выражения, — призналась Тринадцатая.
— Ещё бы, — усмехнулся Рябой горько. — Где вам понимать, если забыли, что такое настоящий мужчина.
— У меня всё, — вдруг бросила Тринадцатая властно и понялась.
Макс поднялся следом и протянул обе руки для объятий.
— Спасибо, — произнёс чувственно.
Зирина посмотрела с подозрением, предвосхищая подвох. Но изобразила тот же жест, предполагая что — то вроде рукопожатия. Землянин подался и обнял двухсотлетнюю бабулю, прижав к себе нежно и крепко, чтобы не оттолкнула сразу. Мясная грудь уперлась в его, на твёрдую теплую талию легли его сильные руки и стали спускаться ниже. Но женщина возразила, хоть и ощутила на душе мимолётную разнеженность и тепло.